В общем, настроение в отряде царило хуже некуда. Зато они на собственных шкурах осознали, каким способом Дикие псы когда-то выживали в этом первобытном лесу, не имея ни рун, ни татуировок и ничего вообще, кроме собственного чутья, быстрых ног и фантастического везения. А поскольку бежать пришлось по пересеченной местности, то и дело падая, распахивая собственным брюхом свежие борозды, уползая от какой-то неведомой опасности, а потом снова вскакивая и мчась вперед, не разбирая дороги, то к вечеру даже Стрегон был вынужден признать, что потерял направление. Более того: уже почти не замечал, где, каким образом и по чему именно бежит. Только видел, как сменяют друг друга удивительно могучие деревья да разбегаются из-под ног мелкие букашки. А мечтал сейчас только об одном: лечь и спокойно умереть.
— Я уж думал: не доживу, — прерывисто сообщил побратимам Лакр, когда они наконец добрались до места мира и прозвучал долгожданный приказ отдыхать. — В жизни еще так не бегал, даже от пауков… Кажется, Белик превзошел сам себя…
Брон, бревном рухнув рядом, тихо замычал в траву:
— Кому-то хорошо, а я вчера едва без ноги не остался, и сейчас она снова отваливается…
— Погоди, — устало отозвался Ланниэль. — Я скоро тобой займусь. Только дух переведу.
— Спаси-бо…
Тирриниэль, успевший прийти в себя раньше остальных, наскоро осмотрелся, пытаясь найти отличия в этом месте мира от тех, что были в межлесье, но, кроме дряхлого ясеня, существенной разницы не увидел. Кажется, все та же мягкая трава, тот же ручеек, пробивающийся между корней, та же зеленая стена из слегка измененного палисандра…
— Ясень не трогай, — предупредила от ручья Белка, зачерпывая ладонями прозрачную воду. — Он магию высасывает, как пересмешник — свежую кровь. Пару часиков под ним посидишь, и придется заново восстанавливать резерв. А если просидишь всю ночь, поутру вообще не встанешь. Кстати, еще два дня эту воду вам пить нельзя — отравитесь.
— Почему? — вяло поинтересовался Лакр, не делая, впрочем, попыток подняться.
— Новичкам требуется трое суток, чтобы привыкнуть к здешнему воздуху, и еще столько же, чтобы можно было без опаски пить из ручья. Даже если на неделю отсюда уйдете, по возвращении все равно придется привыкать заново.
— А ты?
— На меня не действуют яды. — Белка, отряхнув ладони, снова поднялась. — Кстати, вам не мешало бы помыться. Всем сидеть здесь, носа наружу не казать, костер не разводить, магией не пользоваться. Если надо будет в кусты — вон там, слева от ясеня, есть закуток. По деревьям не лазьте — они этого не любят. Можжевельником намажьте все, до чего дотянетесь: здесь комары и мошки еще злее, чем везде. Крупное зверье к вам не сунется — нельзя, но если вдруг кто в гости заглянет, не бойтесь: в местах мира запрещено проливать кровь. Если сами не подставитесь, то никто вас не тронет.
— Ты куда собрался? — мигом насторожился Тирриниэль.
— Гляну, как там наши друзья. Не потерялись ли?
— Бел, не надо…
— Я хочу знать, куда вас вести дальше, а это будет зависеть от того, сколько их осталось и как хорошо они взяли наш след. Может, успею еще кого удавить. А чтобы не оставлять вас совсем без присмотра…
Гончая быстрее молнии выхватила клинки и прочертила ими по всему периметру уже знакомый двойной круг, который не осмелилось бы переступить ни одно живое существо. После чего с усмешкой оглядела попутчиков и, на ходу убирая мечи, растворилась в темноте. Еще до того, как Стрегон успел поднять голову, а Тирриниэль сердито подскочил на месте.
— Иррадэ! Трэнш диарэ!..
— Я всегда говорил, что упрямее Бел нет никого на свете, — тяжело вздохнул Ланниэль, когда у повелителя закончился запас относительно приличных слов. — Всегда поступает по-своему.
— Точно, — опустил плечи и Картис. — Вот если бы молодой лорд был тут…
Они красноречиво переглянулись и умолкли. Но владыка Л’аэртэ не нуждался в продолжении: если бы Таррэн был здесь, она бы никуда не ушла; сам Тиль никогда не сунулся бы в Проклятый лес, не столкнулся с Брегарисом, не бежал бы сломя голову и не остался один на один с неизвестностью, не зная даже, где теперь искать невестку и что делать, если Белка поутру не вернется. Да еще если вспомнить про разбуженный кордон, настойчивых, словно эльфийские псы, агинцев, невозможность использовать магию, проклятую ночь, надоедливых мошек, назойливые мысли о возможной неудаче…
Тирриниэль закрыл глаза и мысленно проклял тот день, когда согласился с сыном и, вопреки данному Белке обещанию, все-таки помог ему открыть тот портал.
Видит небо, он не хотел для нее такой участи. Не хотел ее мучить и причинять боль. И теперь собирался сделать все, что в его силах, чтобы этот кошмар наконец закончился… Закончился хотя бы для нее.
