— Я родилась на той стороне холма, а на прошлой неделе я решила, что пора найти себе первое дупло, — мы, белки, живём в дуплах, а вы живёте в гнёздах, — и теперь я живу в дереве, а у него на стволе такой бугорок, ну просто ужасно смешной! — говорила она, когда друзья кидали камешки в пруд.
— Однажды за мной погналась ласка, и я от неё убегала по деревьям, ужас-ужас! Но потом она прыгнула мимо ветки и как упадёт прямо вниз, а там репейник! Она еле оттуда выбралась, вся в колючках, и больше я её не видела! — рассказывала белочка, пока они ползли вдвоём через пустое, сгнившее изнутри бревно.
— Фу-у-у, как ты можешь есть муравьёв? Я один раз случайно съела муху, мне совсем не понравилось! Я ем жёлуди, кору и почки, а ещё те вкуснющие ягодки, которые растут у вас в саду, — объясняла Болтушка, пока друзья обедали.
Хоть белочка и любила поболтать, она умела и слушать. Если Красноклювик тоже хотел рассказать историю, она умолкала и ловила каждое его слово.
А знаешь, кто получал больше всего удовольствия от их бесед? Роз. Как заботливая мать, она всегда держалась неподалёку. Слушая детскую болтовню, она чувствовала нечто вроде радости. А оттого что у сына появилась такая замечательная подружка, Роз ощущала нечто вроде счастья.
— Давай пойдём гулять, и я покажу тебе такую большую воду, какой ты даже представить не можешь.
Роз усадила гусёнка на своё плоское квадратное плечо, и они пустились в дальний путь через весь остров. Мать с сыном вышли из лесу, пересекли Большой луг и долго карабкались наверх по горе, пока не оказались на самом гребне. Зелёный, поросший травой склон тянулся и тянулся вниз, до самой кромки тёмного, неспокойного моря, которое омывало остров.
— Вот это да! — выдохнул гусёнок, широко раскрыв глаза. — Сколько воды! Я здорово плаваю, но даже я не переплыву такой пруд!
— Это не пруд, — объяснила Роз. — Это океан. Наверное, ни один гусь не сможет его переплыть.
Волны катились вдаль до самого горизонта.
Чайки кружили в небе над берегом.
Крепкий морской ветер трепал траву на горном склоне.
Жёлтый пушок на теле Красноклювика недавно сменился шелковистыми коричневыми перьями. Гусёнок расправил крылышки, чтобы их обдуло ветром. И вдруг…
— Мама, смотри! — сила ветра на миг приподняла Красноклювика, оторвав от земли. Правда, он сразу же завалился назад и шлёпнулся на мягкую траву.
— Я летал! — радостно пропищал малыш.
— Не совсем, — сказала Роз, глядя на сына, который лежал на спине лапками вверх.
— Ну, я почти летал. Сейчас я ещё попробую!
— Я много раз видела, как летают птицы, — задумчиво проговорила Роз. — Иногда они быстро-быстро хлопают крыльями, а иногда не двигают ими совсем. Просто расправляют крылья и парят вместе с ветром.
— Значит, я парил? — спросил Красноклювик.
— Почти парил. Вот, погляди, как парит чайка. Кажется, что она ничего не делает. Но если приглядеться, видно, что она чуть-чуть двигает крыльями и хвостом, ловит ветер. Наверное, тебе тоже надо поймать ветер крыльями, как она.
Красноклювик вскочил на большой камень и пошире расправил крылья.
— Ветер толкает меня назад!
— А ты попробуй чуточку опустить крылья, — посоветовала мать. — Пусть они как будто бы разрезают воздух.
Гусёнок плавно опустил крылья и развернул их немного вперёд. Теперь ветер уже почти не тянул его назад. И вот ему удалось поймать струю воздуха…
— Смотри, мама! — пискнул он, когда его лапки оторвались от камня. — Я парю! Я парю!
Красноклювик немножко повисел в воздухе, приподнялся чуть выше, а затем опять плюхнулся в мягкую траву.
Гусёнок снова и снова взбирался на камень, ловил ветер и падал в траву, пока его крылышки не заработали увереннее. С каждой попыткой он взлетал немножко выше и держался в воздухе немножко дольше, и вот наконец он и в самом деле стал
— Мамочка, я умею летать! — пропищал он в полном восторге.
— У тебя здорово получается, — ответила мать. — Но надо ещё потренироваться.
До самого вечера гусёнок тренировался на гребне горы. Освоившись в воздухе, он попробовал хлопать крыльями и взлетел высоко-высоко. Он научился лететь прямо. Потом начал выписывать круги. Его глаза сияли от счастья. Очевидно, Красноклювик был создан, чтобы летать.
— Я летаю, мама! Я правда летаю!
— Да, ты правда летаешь, — согласилась Роз. — Ты у меня молодец!
