Встаю, пошатываясь, подхожу к зеркалу. Лицо бледное, глаза красные, волосы слиплись от пота. «Я не та, – думаю, глядя на себя. – Не та, кто нужен такому, как он. Он качок, красавец, парень, который может заполучить любую, а я… я просто ошибка, случайность».
Но этот ребенок – он не ошибка, он реален, и я не знаю, как с этим жить.
Рассказать ему? Позвонить, разблокировать номер, услышать его голос и, может быть, его равнодушие?
Или его радость, которой я не поверю, потому что уже решила, что он меня не любил? А вдруг он захочет вернуться ради ребенка, но не ради меня?
Эта мысль ранит сильнее всего – быть с ним не из любви, а из чувства долга.
Меня снова тошнит, падаю на колени перед унитазом, и рвота смешивается со слезами. Я хочу его – хочу его рук, его запаха, его «Малышка, ты моя», но я боюсь, что это иллюзия, что я сама придумала нашу любовь, а он просто наслаждался моим телом.
Я беременна, я одна, и я не знаю, что делать.
Оставить ребенка? Избавиться от него?
Сказать ему? Молчать?
Каждое решение кажется неправильным, и я задыхаюсь от сомнений, от боли, от любви, которую не могу вырвать из сердца, хотя оно разбито.
Сижу на полу, обнимая себя, и шепчу:
– Я люблю тебя, Макс. И ненавижу.
Но он этого не услышит.
Я сама отрезала его от себя, и теперь я одна – с его ребенком и с незаживающей раной.
Я все еще в больничной палате в Мадрида, сижу и улыбаюсь, смотрю на брата, который наконец-то открыл глаза три дня назад. Он идет на поправку – медленно, но верно, и врачи говорят, что через неделю-другую мы сможем вернуться домой.
Это хорошая новость, но она тонет в моей тоске по Ксюше. Прошел месяц с тех пор, как она сбросила мой звонок, заблокировала, и каждый день без нее – как нож в сердце.
Я скучаю по ней до боли в костях – по ее смеху, по ее телу, по тому, как она смотрела на меня, когда я называл ее «своей малышкой». Я звонил ей десятки раз, писал сообщения, которые оставались непрочитанными, и с каждым гудком, уходящим в пустоту, я чувствовал, как она вычеркивает меня из своей жизни.
Не думал, что бывает так больно.
Ночью я лежу в дешевом отеле у больницы, смотрю в потолок и прокручиваю в голове тот последний разговор. Ее холодное «пока», ее молчание после того, как она услышала голос Марины.
Я виноват – не объяснил, не дал понять, что она, только она мне дорога. Я мог бы сказать, что Марина ничего не значит, что она просто тень прошлого, а Ксюша – мое настоящее, моя любовь.
Да, любовь. Я понял это здесь, в одиночестве, среди больничных запахов и тревоги за брата. Я люблю ее – ее силу, ее страсть, ее уязвимость, которую она прятала за острым языком. Но Ксюша, похоже, решила, что я ее предал, и эта мысль разрывает меня на части.
– Что с тобой, Макс? Ты ходишь как пришибленный,– когда брат достаточно окреп, чтобы сесть и говорить, хрипло спросил, посмотрев на меня.
– Просто устал. Рад, что ты поправился,– ответил, выдавив из себя улыбку, но внутри все сжалось
Он кивнул, но я знал, что брат видит больше. Мы вернулись в Москву через две недели – я помогал ему с чемоданом, с бесконечными бумагами, но думал только о ней. Из аэропорта не поехал домой.
– Мне нужно кое-кого найти. Отдыхай, я заеду позже.
Он удивился, но не стал спорить. Вызвал такси, отправил брата к нему домой, а сам вызвав другое, назвал адрес Ксюши, мы были у нее несколько раз, заезжали за вещами.
Сердце колотилось, ладони потели, пока машина ехала через город. Я не знал, что скажу, но знал одно – я не уйду, пока не увижу ее, пока не скажу, что люблю.
Дверь ее квартиры открылась после третьего звонка. Ксюша стояла передо мной – бледная, с темными кругами под глазами, в растянутой футболке, которая не скрывала ее бедра. Ее взгляд был холодным, но я увидел, как дрогнули губы, когда она увидела меня.
– Макс? –голос был тихим, надломленным. – Что… что ты здесь делаешь?
– Ксюш, я… – шагнул ближе, но она отступила, скрестив руки на груди. – Я звонил тебе. Писал, но ты не отвечала, везде меня заблокировала.
– Я решила, что так будет лучше, – сказала, а в глазах мелькнула боль. – Ты был не один там, в Испании. Я слышала ее.
– Это была Марина, моя старая подруга, – выпалил, чувствуя, как дрожит голос. – Ничего не было, Ксюш. Клянусь. Я думал о тебе каждый день. Я сходил с ума без тебя.
Она поджала губы, отвернулась, и я увидел, как по ее щеке скатилась слеза.
– Ты не понимаешь, Макс. Я… я больше не могу верить. Я думала, что я для тебя просто… просто игрушка. А потом ты уехал, и я решила, что ты нашел другую. У меня так уже было, мужчины всегда находят других.
– Нет! – шагнул к ней, схватил за плечи, заставил посмотреть на меня. – Малышка моя, я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя. Это не просто секс, не просто страсть. Ты в моей голове, в моем сердце каждую чертову минуту. Я вернулся ради тебя.
Глаза Ксюши расширились, слезы потекли сильнее, и она задрожала руках.
– Макс… я… – сглотнула, опустила взгляд, а затем тихо, почти шепотом, сказала: – Я беременна.
Это слово поразило меня, как молния. Замер, глядя в глаза полное страха и боли.
– Что? – переспросил, и мой голос сорвался.