Когда игра завершилась и гости разошлись, Джереми, оставшись наедине с другом, сказал Сайласу:
– И с чего это ты вызверился на него?
– Сам, черт побери, не знаю, Джереми.
– Ты заимел врага в лице Лоримера Дэвиса.
– Невелика потеря, – ответил Сайлас.
Пока мужчина топтал красные кирпичи, которыми была вымощена авеню, свежий, холодный воздух прочистил ему голову. В том направлении, в котором сейчас следовал Сайлас, не жил ни один из пяти его соседей. Мужчина был рад остаться наедине с самим собой. Что побудило его пойти на конфликт с Лоримером? Он бы не смог изменить отношения Дэвиса к рабам, даже если бы вскрыл его голову и хорошенько прополоскал ее содержимое. Сайлас с легкостью мог читать выражения лиц собравшихся за игрой джентльменов. Все, включая Джереми и Анри, задавали себе вопрос: «Не повлияли ли на него аболиционистские взгляды Джессики?» Нет, речи жены не производили на Сайласа особого впечатления, просто он устал от догматического словоблудия Лоримера и решил положить конец его нестерпимой помпезности.
На следующий день, проснувшись поутру, Сайлас потянулся, ища жену, и не нашел. Он понял, куда она могла уйти, и принялся ждать отчета.
Десять минут спустя Джессика, все еще одетая в домашний халат, ворвалась в спальню и заявила:
– Его нет. Там не осталось ничего, что может навести на подозрение… Слава Богу! Думаешь, Гай к нам сегодня зайдет?
Школьный учитель дернул за шнур дверного колокольчика, когда Толиверы завтракали. Велев Томасу продолжать трапезу – он ел овсяную кашу, сдобренную имбирем и медом, – взрослые встретились с гостем в стенах библиотеки.
Учитель протянул Сайласу руку.
– Мистер Толивер! Иезекииль рассказал мне о том, что вы сделали… точнее, не сделали. Я очень вам благодарен, сэр. Теперь вы, я думаю, понимаете, чем я занимаюсь помимо преподавания.
– Вам придется уехать из нашего округа, мистер Хендли.
– Я это прекрасно понимаю. Большое спасибо, что не выдали меня.
– Если вы здесь останетесь, то я за себя не ручаюсь.
– Понимаю.
– Гай! – не выдержала Джессика. – Иезекииль – на пути в безопасное место?
– Он переправлен на «станцию». Оттуда его перевезут в Луизиану. Из Луизианы Иезекииля на корабле доставят на Север. Но вот только он говорит, что не хочет ехать без жены, а у меня нет ни малейшей возможности ее спасти. Боюсь, Иезекииль вновь решится на невозможное.
– Что?! – воскликнул Сайлас. – Этот человек совсем с ума сошел?
Гай удивленно приподнял брови.
– Он не менее преданный муж, чем вы, мистер Толивер.
Сайлас глянул на Джессику, женщину, без которой уже не представлял жизни. Он видел, как надежда на благополучное завершение истории с Иезекиилем затухает в ее глазах. Сайлас провел беспокойную ночь, борясь с собственной совестью. Теперь он знал, что должен делать.
Он повернулся к Гаю.
– Можете еще несколько дней продержать его там, где он сейчас прячется?
– Зачем? Да… Думаю, это возможно, – неуверенно заявил Гай.
– А вы найдете место в вашем плане бегства и для его жены?
– Да, конечно. Что вы задумали?
– Я поеду в Хьюстон за женой Иезекииля.
Джессика вынуждена была присесть. Она смотрела на мужа так, словно не могла понять, что же он говорит. Сайлас помог ей подняться на ноги и обнял.
– Джессика… Я много лет собирал деньги для того, чтобы вернуть твоему отцу всю сумму, которую он выдал мне на строительство Сомерсета и всего этого, – взмахом головы он дал понять, что имеет в виду городской дом, – но мне то и дело хотелось потратить свои сбережения на нужды плантации. Я собрал довольно приличную сумму, однако, если мне придется выкупáть жену Иезекииля, то денег у меня останется не много. Боюсь, мне уже не удастся собрать нужную сумму при его жизни. Ты меня понимаешь?
По мере того как до Джессики доходило значение сказанного, ее темно-карие глаза все больше округлялись от удивления.
– Ты собирал деньги, чтобы вернуть их моему отцу?
– Я хотел доказать, что после Нового Орлеана его деньги не имеют над нами никакой власти и я все равно останусь с тобой, что бы ни случилось.
– И теперь ты хочешь купить на эти деньги жену Иезекииля, чтобы вернуть ее ему?
– Я уверен, Дэймон Миллиган назначит такую цену, что от моей заначки мало что останется.
– Зачем? Почему ты решил выкупить ее?
Голос женщины напрягся. Она явно не верила такому чуду.
– Потому что, если бы продали тебя, я бы ни перед чем не остановился, чтобы тебя вернуть. Я уверен: для Иезекииля эта его попытка закончится тем, что его убьют.
– О Сайлас!
Джессика обняла мужа, глубоко вздохнула, сомкнула веки и прижалась головой к его груди, уткнувшись макушкой ему в подбородок. Он почувствовал, что их корабль наконец-то зашел в гавань.
– Сайлас, – вновь тихо промурлыкала Джессика.
Мужчина чувствовал сквозь ткань сорочки, что она плачет.
