— Хорошо, — кивнул Мелиес. — Император принял поручительстве для твоего дальнейшего усыновления, — повернулся он к Джиму. — Я говорю это для того, чтобы ты понял свое положение. Как кандидат для усыновления, ты теоретически-вероятный Высокородный, следовательно ты превосходишь меня. С другой стороны, ты офицер Старкиенов низшего ранга и пока еще — Дикий Волк, — я поэтому твой господин.
Джим молча кивнул головой.
— Здесь существует противоречие, — резко сказал Мелиес, — своеобразное раздвоение личности. Все твои действия, как Высокородного, мне не подотчетны. В то же время, как офицер — Старкиен — ты подчиняешься мне. В личной жизни ты тоже можешь быть как слугой, так и господином, хотя я сомневаюсь, что выберешь роль слуги.
— Я с вами согласен, — спокойно ответил Джим.
— Следовательно, — продолжал Мелиес, — у меня нет физической власти над тобой. Но если будет необходимо, я отстраню тебя от должности офицера-Старкиена и подам жалобу Императору. И я думаю, что Император обратит на нее внимание.
— Я понимаю.
Мелиес пристально взглянул на него и исчез.
— Джим, — сказал Адок, дотрагиваясь до его локтя, — если хочешь, вернемся в казарму, я покажу тебе, как пользоваться оружием.
— Хорошо.
И они вернулись в казармы. В одной из пустых комнат Старкиен одел на Джима все ленты и пояса, взятые на складе.
— Существует два вида оружия, — сказал Адок, когда Джим оделся. — Вот это… — он дотронулся до маленькой черной трубки, висевшей на поясе, — имеет свой источник энергии и всегда используется охранниками в Тронном Мире.
Затем он аккуратно прикоснулся к серебряной полоске, опоясывающей бицепс левой руки Джима.
— А вот это, так сказать, оружие высшей ступени. В данный момент оно абсолютно бесполезно, его надо подключать к общему источнику энергии. Каждая лента является одновременно оружием и усилителем…
— Усилителем?
— Да. Лента ускоряет твои реакции, увеличивает силы. Это очень важно для не Высокородных. Позднее мы поработаем с этим оружием, когда тебе разрешат отправиться на полигон и испытать его.
— Понятно, — сказал Джим, ощупывая серебряные полосы. — Значит, эта штука делает меня чем-то вроде супермена?
— Обученный Старкиен при полном комплекте оружия высшей ступени является эквивалентом двух или трех частей армии колониального мира.
— Разве на колониальных мирах нет своих Старкиенов?
Адок был шокирован.
— Старкиены служат только Императору, и только ему одному!
— На корабле я разговаривал с Высокородным по имени Галиан. И у него был телохранитель — по меньшей мере удивительно похожий на Старкиена.
— Все правильно. Император дает своих Старкиенов всем Высокородным, если они им требуются. Но при этом они остаются слугами Императора и подчиняются в первую очередь только его приказам.
— Ну, хорошо, — сказал Джим, — а подземные помещения Тронного Мира занимают только слуги?
— Да.
— Раз уж я нахожусь здесь на экскурсии, я хотел бы увидеть побольше. Какова площадь всех подземных помещений?
— Под землей комнат столько же, сколько и наверху. Возможно, и больше. Я не знаю.
— А кто знает? — на секунду Джиму показалось, что Адок просто пожмет плечами, но Старкиен удержался.
— Ну… может быть… Мелиес.
— Да, — задумчиво сказал Джим. — Конечно, Мелиес.
Несколько раз в месяц Джим принимал участие в подземных смотрах. Его обязанности заключались в том, что он стоял перед отрядом в семьдесят восемь Старкиенов.
Первый парад запомнился ему на всю жизнь. Весь огромный подземный зал был забит полками безразличных, наголо бритых мускулистых людей.
До этого Джиму казалось, что Старкиены составляли незначительную часть населения Тронного Мира. Впоследствии он произвел несложные вычисления с помощью Адока и установил, что на параде присутствовало двадцать тысяч человек.
И это был всего лишь один из пятидесяти парадов, проводимых в разных концах Тронного Мира.
Да, с такими войсками Высокородные действительно могли не опасаться нападения Колониальных Миров, даже объединенных.
Серебряные полосы пока не были для Джима оружием — он еще не умел или управлять. Но они уже действовали как усилители. Адок, для начала, давал командиру простые упражнения — бег, прыжки. После первой тридцатиминутной серии упражнений, Старкиен нежно перенес Джима в казармы, и, заставив лечь на огромную подушку, которая служила постелью, осторожно снял ленты.
— А сейчас, — сказал он, — ты должен отдохнуть не менее трех часов.
— Зачем? — спросил Джим, с любопытством глядя на широкоплечего, мускулистого Старкиена.
— Эффект воспринимается телом не сразу. Помни, твои мускулы работали быстрее, чем обычно. Природа не подготовила их для таких усилий. Ты и сейчас чувствуешь недомогание, но это ничто по сравнению с тем, что будет с тобой через три часа. Лучший способ свести к минимуму боль — спокойно пролежать некоторое время. Постепенно тело привыкнет к другому режиму и тебе не придется отдыхать даже после долгой работы.
