— Ладно, уболтали, черт вы, — особо выделил Торопов не без язвительности, — языкастый.
— А ещё можно иногда добавлять приставку «с». В знак почтения. Так что «уболтали-с», Никита Никитич. — Назидательным тоном продолжил Славка, решив разыграть друга.
— Задолбали-с уже, Антон Андрианыч. Может, соизволите-с помочь нам всё-таки найти место для ночлега? Больше суток уже не спали нормально!
Тёма остановился и готов был уже взорваться выражениями, которые в текущем 1910 году были неизвестны даже портовым грузчикам, но сдержался, беззвучно выдохнув. Потом двинулся прочь уверенным шагом, задев по пути Славку плечом.
— Ты чего, Тёма? — Вяче недоумённо вскинул брови, обернувшись вслед удаляющемуся другу. — Это же шутка…
Артём не обернулся и продолжил шагать вдоль проспекта. Славка двинулся следом, несколько поотстав и предоставив Артёма его мыслям.
"Почтение… Антон Андрианыч… Как же! Говорил, что не надо трогать, блин, те долбаные ящики. Так нет же… Нафиг вообще с ним связался…" — Артёма переполняло возмущение. — "Поисковик-краевед, блин! Плесень нестроевая!".
Последняя мысль заставила Артёма улыбнуться. "Ох, и заварили же мы кашу… Почему "мы"? Скорее всего, я. И в принципе, Славка тоже может иметь ко мне претензии. Хотя, какие тут, к чёрту, претензии? Как вышло — так вышло. Могло и завалить насмерть в тоннеле… А может, так и есть?" — Холодок предательски пробежал по Тёминой спине, — "А мы с ним уже умерли или находимся в коме?»
Он остановился как вкопанный, поражённый своей догадкой.
"Да не-е…. Это не научно. А путешествие во времени — очень научно", — ехидно возразил он сам себе.
В голове вдруг заиграла песня группы "ИРАПШН" "Уан вай тикет".
"Таааак. Стоп-стоп-стоп! Так и до сумасшествия недалеко. Разберёмся спокойно. Есть 1910 год — это неоспоримо. Есть друг. Плох он или хорош? Ну как бы жизнь спас, вроде… Даже не далее как сегодня… Есть деньги. Наши. Достаточно. Так чего же ещё желать-то? В коме или не в коме — неважно. Да, можно разбежаться. А дальше что? Я же тут вообще ни в зуб ногой. А со Славкой хоть более-менее спокойно. Опять же, он без меня стопудово встрянет. Грохнут его — и всех делов… Так что друг без дружки нам теперь никак".
Тёма развернулся. Славка стоял в паре шагов от него. Их взгляды встретились. Артём протянул руку. Молчаливое дружеское рукопожатие стёрло все переживания и разногласия. Пусть и на время.
— Знаешь, дружище, все вопросы будем решать по мере поступления. Для начала найдем место, где можно будет договориться не предъявлять паспорта в обмен на небольшое вознаграждение. Так, на всякий случай. А это явно не возле полицейских участков и не в самом центре. Думаю, надо идти в сторону Герцена или Гагарина ближе к Омке и там поспрошать.
Друзья двинулись вдоль Любинского проспекта, непривычно называвшегося здесь Чернавинской улицей. Улица эта — одна из немногих в тогдашнем Омске, была вымощена камнем и снабжена полноценными широкими тротуарами. Поднявшись на гору, они попали на базарную площадь.
— Тё… Тьфу, Никита Никитич, полагаю, что мне не мешало бы сходить на рынок и разузнать что-нибудь о квартирах в наём неподалёку.
— Ладно, валяй. Я тебя здесь подожду. — Нехотя ответил Артём.
Славка нырнул в толчею базара и скрылся из виду. Тёма, между тем, оглядевшись вокруг, увидел напротив через дорогу скамейку, стоявшую возле драматического театра. Само здание Артём узнал не сразу, поскольку оно было не оштукатурено и без привычных скульптур на крыше. На взгляд попаданца из конца двадцатого века театр казался недостроенным. А может, Тёма просто предпочитал видеть все вокруг в этот день в мрачных тонах и рассматривать излишне критически? Кто знает. Он устал, натерпелся всякого и просто хотел придавить подушку часов на шесть-восемь.
Чтобы не уснуть, Тёма закурил, купил у мальчишки-разносчика газету и, присев на скамейку, принялся старательно изучать её на предмет объявлений, усмехаясь про себя от непривычного слога и алфавита статей, не забывая периодически оглядывать всё вокруг.
Иногда ему даже казалось, что он находится то ли посреди сцены театра, то ли на съёмочной площадке кинофильма о революции, которыми в детстве щедро пичкало Центральное Телевидение. Артём всё пытался найти хоть какое-нибудь несоответствие, чтобы подскочить на месте с возгласом "а, вот я вас всех и раскусил!", а потом сесть в автобус и доехать до родной "Привокзалки"…
— Пшёл вон отсюда! — Грубый окрик вернул Артёма на землю. Неподалёку богато одетая пара усаживалась в коляску. Извозчик с будто бы нарисованными тушью, лихо закрученными усиками, помогавший погрузить седокам коробки с покупками, толкнул вертевшегося под ногами пацана-газетчика. "Ты чего?" — Только и успел сказать несчастный. Пачка газет выскользнула из его рук и веером рассыпалась в грязь под ноги лошади. Артём приготовился было подняться, но тут увидел спешащего через дорогу Славку.
