Когда дверь в небольшую, плотно набитую людьми общую камеру с железных скрежетом и лязгом распахнулась, пропуская очередного «жильца», взгляды всех сидельцев обратились на новичка. Тот, нимало не смутившись от всеобщего внимания, сделал пару шагов, огляделся и спокойно сказал, обращаясь ко всем разом:
— Здравствуйте товарищи арестанты.
— Врешь, брус лягавый[2], где это ты среди честных бродяг товарищей сыскал? — Мгновенно завелся один из зеков. — Слышь, сознательный, вдругорядь кореш твой нарисовался. Такой же, политицкий. — Кивнул он в сторону отстраненно сидящего рабочего в черной тужурке. — И откель токма вас столько берется? — С показным удивлением задал риторический вопрос худощавый молодой вор, соскочив с нар и развязно подойдя почти вплотную к Славке. — Ишь, пинджачок какой добротный, слышь, пижон[3], давай я его на кон поставлю, отыграться надо до зарезу.
— Перетопчешься. — Просто ответил Вяче.
Он мгновенно оценил возможности противника и сознательно провоцировал его на действия. Вызвать на атаку и быстро «загасить» представлялось Хворостинину лучшим из возможных решений для солидной «прописки» среди сидельцев.
Было страшновато и одновременно почему-то весело. Опираться сейчас можно было только на рекомендации, которые в свое время получил в случайном разговоре «по душам» с одним омским «законником».
В тюрьмах он прежде не бывал, но понимал, что перед ним шпана[4], проще говоря, тюремная «шестерка». Задача такого персонажа прощупать «клиента» на «слабо» и потому церемониться не стоит. По обилию фени в разговоре он угадал, что не в меру борзый гражданин попросту старается показать свою принадлежность к воровскому миру и «продавить авторитетом».
— Ты чего мне, фартовому вору, вякнул, фраер[5] позорный!? — Блатной оглянулся, то ли ища поддержки, то ли призывая всех в свидетели.
Внезапно с немалой ловкостью и быстротой он нанес с полуоборота удар снизу вверх, метя кулаком в кадык новичка. Для этого хитрого приема несколько меньший рост оказался даже выгоден и если бы тычок достиг цели, все могло развернуться очень плохо. Но Славка ждал такого развития событий. Он успел, подняв локоть навстречу, прикрыться от летящего кулака.
Одновременно откачнулся корпусом назад, заодно на противоходе качнув маятник, выстрелил обутой в сапог ногой вперед так, что гулко впечатал каблук в живот противника. Плохо подготовленный пинок вышел не слишком сильным и точным, но все же отбросил вора на пару шагов назад и капитально сбил тому дыхалку.
Впрочем, полученная взбучка не остановила «шестерку», и он сходу полез в драку снова. На этот раз Вяче не стал ждать и сам провел стремительную атаку. На подскоке выбросил левую руку, метя в лицо, а когда противник попытался закрыться и уклониться, вложился в удар с правой. Простенько, зато от души. Кулак попал точно в подбородок, на некоторое время погрузив незадачливого преступника в нирвану.
В камере установилась гулкая тишина. Другие блатные, видя, что новичок спокойно стоит, не предпринимая дальнейших действий, и не собирается добивать их подпевалу, отмолчались, ожидая дальнейших шагов «товарища».
Спокойно подняв брошенный в разгар схватки кулек с продуктами, Славка подошел к единственному столу и, выложив половину снеди, четко сказал:
— Это для общества. Всем.
Затем оглянулся, ища, где бы разместиться. Единственное свободное место отыскалось справа от того самого рабочего в черной куртке. Внешний вид его внушал доверие и уважение. Молодой, с умным, сосредоточенным лицом, примерно одних с Вячеславом лет. Крепкая шея, выглядывающие из коротковатых рукавов широкие, перевитые жилами запястья мозолистых, напоминающих железные клещи рук явно говорили о незаурядной физической и внутренней силе.
Они встретились взглядами, и Вяче без слов, но явственно задал вопрос «Свободно место рядом, товарищ, можно сесть?». На что получил короткий, едва уловимый ответ одним движением полуприкрытых век. Поняв, что человек не против нового соседа, без дальнейших раздумий уселся рядом, прижавшись спиной и затылком к холодной стене.
Он постарался внимательно изучить внешность каждого из сокамерников. Из восьми, включая и самого Славку, человек, явно выделялись уверенным видом двое. Попивая чаек, они сидели на самых близких к окну нарах, что по тюремным меркам считается лучшим местом, если он правильно помнил объяснения, полученные больше года назад.
Остальные, очевидно, люди случайные.
Пара бородатых крестьян, видно, с перепою подравшихся в дешевой «рыгаловке» у базара. От них до сих пор разило чудовищным «выхлопом». В углу у входа сидел на полу бомжеватого вида китаец, молчаливо и безучастно взирая с восточным фатализмом на все вокруг.
Ну и сосед, с которым теперь наш попаданец сидел буквально локоть к локтю. Молчаливый, спокойный, среднего роста, с простой, непримечательной внешностью. Плечистый, но сухощавый, светло-русые, коротко стриженые бобриком волосы его торчали, как ежовые иголки.
— Тебя как звать-величать, человек мимохожий? За что сюда попал? — раздался сипловатый голос старшего из рецидивистов.
