Славка, посчитав, что лучше пока придерживаться прежней легенды и не лезть на рожон, ответил:
— Кузнецов моя фамилия. Попал ни за что. С извозчиком зацепились.
— Что же ты с гужбаном[6] не поделил, али денег должон остался?
— Нет, никому я ничего не должен. — Жестко ответил Вяче. Он не особо понял, о чем его спрашивают, больше по наитию угадав связь «гужбана» с «гужевым транспортом».
— Это еще как поглядеть…
— Есть что предъявить?
— Не пузыри. Не самовар. Успеется еще, живи пока, только тихо. Сопи в одну ноздрю.
— А ты не указывай, — Вяче стоял, нахмурив брови и набычившись, готовый к новой драке. Но руки пока держал свободно и расслабленно.
Бандиты ничего не ответили, всем своим видом изобразив, что они все сказали и разговор окончен, а последние слова новичка пустое сотрясение воздуха.
Впрочем, обострять сверх меры и ему не хотелось. Самое главное — ведь не день. А ночь. Пока бодрствуешь, ты почти в безопасности. Но рано или поздно, любого самого сильного и стойкого сморит сон. И наступит момент, когда ты окажешься уязвим и беспомощен. Со всеми вытекающими из этого последствиями.
А вот так, по глупости, погибнуть, чудом уцелев при взрыве, попав в прошлое, разбогатев и встретив красавицу, которой, возможно, суждено стать любовью всей его жизни, в планы Вячеслава никак не входило.
Потому он, подумав, предпочел просто ничего не отвечать, но и бдительности не терять. С блатными иначе просто нельзя. Тем более, сидя в каталажке.
Только теперь битая «шестерка» пришел в себя. С трудом и, не сразу поднявшись на ноги, он, покачиваясь, добрался до своего места, и, повалившись на нары, затих.
«Сотряс я ему, однозначно, обеспечил. И при том нормально так. Примите и распишитесь. Уже хорошо, одним потенциальным противником на время меньше», — мысленно рассудил Славка.
Сидеть и ничего не делать ужасно скучно и утомительно. Спать Славка пока опасался, сосед-рабочий никак себя больше не проявлял, разговоров не заводил, держался предельно отстраненно. Воры тоже вроде и не замечали нового «жильца», правда, успели поделить его продуктовый взнос на равные части и благополучно сожрать свои доли.
Оставалось думать и наблюдать. Главный вопрос — сможет ли Тёма вытащить его из тюряги? И как он умудрится это провернуть?
К месту вспомнилась недавняя история, когда Славка, отправляясь на очередную рискованную сделку, для подстраховки позвал друга.
«-У тебя есть возможность АК-а[7] или «макарыча» притащить?
— Ты о чем? Все под замком. Разве что штык-нож или эмэсэлочка.
— Нет, это не актуально. Чтобы им воспользоваться тебе придется сначала добежать до цели, а меня к тому времени могут уже прихлопнуть.
— Тогда не знаю…
— У меня есть кое-что. Обрез-курковка, мосинка и тот самый маузер-мелкан. Выбирай.
— А где будет стрелка?
— В «Рубине»[8].
— Тогда лучше обрез. Сподручнее и проще — бахну картечью, и всё в мясо. Я ж по тирам особо не гуляю, не то, что некоторые, — прозрачно намекнул Артем на прошлые занятия Славки стрельбой.
— Да какой там, — отмахнулся Славка. — Когда это было. Теперь все по-другому. Некогда. Так, разве что изредка загляну, душу отвести. А вас там, в армии, и стрелять не учат что ли?
— Учат. Но скромно. Без фанатизма. А пистолет вообще офицерское оружие. И ментовское. Вот с калаша я кое-что могу изобразить. Но сам понимаешь, задачи у меня и моих бойцов совсем другие. Связисты — это не мотострелки…
— Ну да, помню… "Ж. па в мыле, рожа в грязи — вы откуда — мы из связи!"
— Вот-вот, — хмыкнул прапорщик в ответ. — Опять же, обрез легко спрятать в сумку или под полой бушлата.
— Уговорил, черт языкастый, бери гладкоствол.
Беседа с покупателями не задалась, цена Вяче не устраивала и он кратко, но вежливо пояснив свой отказ от сделки, хотел было мирно уйти. Но оппоненты, придя в необъяснимое возбуждение от рисуемых в их буйном воображении тысяч американских долларов, рискнули угрожать ему парой солидного вида ножей, а третий даже продемонстрировал некий пистоль в плечевой кобуре. Что там на самом деле — газовый, пневматика, травмат или настоящий боевой ствол, понять не имелось никакой возможности. Но с другой стороны — сам факт того, что обнажили именно холодняк, подсказывал — ни огнестрела, ни денег у горячих парнишек нет.
— Тихо, ребята, чего вы такие нервные? Зачем понты колотить? Сделка отменяется. И мы мирно расходимся по своим углам. Ферштейн?
— Отдай вещь и уходи. Или зарэжэм.
— Некрасиво выходит, не по-деловому. Какой-то тупой гоп-стоп, а не бизнес.
— Хватит болтать! — «Басмачи» шагнули к Вяче, он в свою очередь благоразумно отступил, пятясь, стараясь не перекрыть другу сектор стрельбы. Он испытывал в этот момент сложную гамму чувств. В коктейле из нервов прихотливо смешались перечно-горькое раздражение, высокоградусная злость пополам с напряжением, толика леденящего душу страха, а в оконцове — азарт и огромное облегчение от осознания того, что хотя бы с вооруженным прикрытием он не облажался… Как говорится, смешать, но не взбалтывать…
В голове мелькнула мысль: «Интересно, а что конкретно сейчас сделает Тёма?»
