Артем открыл замок и увидел мальчишку лет восьми, вихрастого и белоголового, в потрепанной, явно с чужого плеча латанной-перелатанной полинялой от многих стирок ситцевой рубашке-косоворотке. Приглядевшись, Артем признал в нем того самого разносчика, у которого сегодня днем купил газету. Сам факт совпадения Торопов отметил и пока отложил в сторону, как не особо существенный.
— Заходи, что тебе сказали передать и от кого?
— Вот, барин, — мальчишка тоже признал Артема и заговорщицки блеснул глазами, — господин после драки на прошпекте велел прибыть по этому адресу и сообщить для Никиты Никитича, — он замолчал, вопросительно глянув на Артема, ожидая подтверждения.
— Да, это я — Никита Никитич Бекетов.
— Так вот, господин назвался Антоном, велел передать, что его забрали в участок полицейский.
— Это все? — нахмурившись, переспросил Торопов.
— Нет. Он еще сказал, что мне заплатят рубль.
— Будет тебе рубль, — отмахнулся Торопов, но потом заметил, как разом набычился мальчишка, и, уступая, вынул трешку, оставшуюся после оплаты за баню. — Вот держи. Это тебе аванс. Разузнай, где он и что с ним сейчас, сможешь?
— А чего тут мочь, барин? — с деловым и довольным видом заявил постреленок, убирая деньги за пазуху, — я сразу за ними проследил. Сидит ваш Антон в кутузке. В третьем участке. Голубчиков-то отпустили сразу, те откупились, да и известны полиции. А у него деньги отняли и держат там.
— Голубчиков?
— Ты откель, дядя, нешто в ваших краях по-другому богатых кучеров прозывают? «Голуби со звоном» — это ж их присловье, лошадей своих так окликать любят. Я думал, что не токма у нас в Сибирях, а и по всей Рассее так. С бубенцами на упряжи, едут, звенят.
— Хмм, голубчики, да еще со звоном, надо ж как заковыристо придумали… — Артем не удержался и еще раз хмыкнул, — Ладно. Это все лирика. Как тебя хоть зовут? — Спохватился Тёма.
— Егоркой.
— Хорошее имя, крепкое. Я смотрю, ты парень толковый. Расскажи все в подробностях. А я отплачу щедро. Ты ж был на месте, когда все закрутилось? Давай садись, чаю хочешь? Рассказывай.
— Был, как не быть. — Рассудительно отозвался малец. — Дело было так…
Основательно и во всех подробностях расспросив Егорку о недавнем происшествии и его фигурантах, а знал малец на удивление много, Артем отправил мальчонку домой, договорившись встретиться на Базарной площади утром следующего дня. Врагов нужно знать в лицо, и как раз Егор в этом мог легко помочь, попросту указав на них.
Сам же, заперев дверь, задумчиво прошёлся по комнате, потом сел за стол и закурил. Расклад выходил весьма и весьма хреновый. Можно, конечно, попытаться тупо напасть на участок и разнести его по кирпичикам. Но, во-первых, без "калашникова" с парой магазинов и нескольких гранат это сделать представлялось ему делом почти безнадежным. А во-вторых, при штурме будет море крови, и она с большой вероятностью может оказаться принадлежащей «Антону Андриановичу» и «Никите Никитичу». Значит — не вариант.
Можно поджечь рядом стоящий дом, а потом, пользуясь паникой, проникнуть внутрь и освободить Славку? Тоже отпадает. Неизвестно, где именно его держат. А вечер встреч одноклассников лучше проводить не в тюремной камере почти столетней давности. Там с выпивкой туго. Значит, остаётся способ под кодовым названием "солёный огурец".
Как достать огурец из закатанной банки? Да тем же путём, как его туда положили. А то, что крышка банки с хитрым замком — не беда. Кто её закрыл, тот завсегда и откроет. "Так что, Яшка, друг сердешный, ты попал. Вот только куда? " — мысли в Тёминой голове скрипели, хотя он и обильно смазывал их никотином, куря одну за другой ароматные папиросы. Которые, к слову, уже почти кончились. Артем себе отметил, что пора и новые прикупить.
Из рассказа Егора стало ясно, что Яшка — холостой, неуравновешенный тип, довольно жадный, плохо воспитанный и малообразованный. "Гопник!" — Хмыкнул Артём. При этом, с основательно раздутым самомнением. Возможно, даже скорее всего, отслуживший в армии. При всём при этом верующий, как и все в эти времена. Жадность, гордыня и Семь Заповедей. Вот как это всё одновременно могло существовать в одном человеке? Так просто напасть на безоружного, что-то вообразив себе в уме? Ну, точно, психопат с манией величия…
Таких новобранцев в Артёмовскую бытность командиром отделения довольно быстро обламывали с помощью принципа "все — из-за одного". После коллективного марш-броска вокруг казармы с тумбочками на вытянутых руках, или "похорон с воинскими почестями окурка, найденного в расположении роты", личный состав самостоятельно, жестко, а главное быстро перевоспитывал строптивого "духа". И после пары подобных занятий подразделение приобретало боевую слаженность под лозунгом "с довольным командиром — служба в радость".
