Такие рассуждения почти вернули Фролу Фомичу привычный настрой, и он бодрее зашагал по скрипучим дощатым тротуарам, тяжело бухая коваными каблуками своих сапог.
08.09.0910, поздний вечер, Омскъ
— Бегом в коляску! — По-армейски твёрдо, но не громко скомандовал заметно нервничавший от затянувшегося ожидания Артём.
— Тёмыч, откуда такое счастье? — Славка обрадовался, узнав голос друга.
— Тихо! Всё потом. — Артём хлестанул коня, и пролётка резко стартовала в сторону Омки. Но не прошло и минуты, как Артём, натянув котелок поглубже, скомандовал:
— Славка! Прыгай! Лошадь понесла! Не слушается поводьев!
Друзья кубарем раскатились по сторонам дороги, а неуправляемая коляска, дребезжа колесами, быстро скрылась в вечернем сумраке улицы.
— Бежим отсюда! — Артём потащил друга по закоулкам между домов. Вскоре они вышли к железному мосту через Омь.
— Так. Теперь спокойно. Мы идём через мост.
Их тёмная одежда пришлась очень кстати. Приятели перешли через Омку по гудящему под ногами стальному настилу и выбрались на Дворцовую. Прямо перед ними возвышался белый генерал-губернаторский дворец, над квадратной башенкой которого реял государственный флаг, у входа стоял казачий караул. Слева, гордо вознеся зеленые купола, стояла Ильинская церковь, справа, в квартале от них, расположилась гостиница «Европа». За ней по той же стороне улицы начиналась украшенная длинной колоннадой монументальная громада кадетского корпуса.
— В чём дело, Ар… Никита Никитич? Куда мы идём? — Славка пытался вернуться к роли Антона Андриановича.
— Знаешь что, друг сердешный, — начал Тёма, всерьез злясь на товарища. Теперь, когда дело было сделано и напряжение начало отпускать, из него сами собой полезли сдерживаемые прежде эмоции. — По твоей милости нам теперь и идти-то некуда. Позади Фрол, впереди Седой. А мы как гвоздик в ножницах — посередине.
— А про Фрола ты откуда знаешь? — Удивился Славка.
— От верблюда. — Артём вспомнил виденного давеча на рынке верблюда и злость почти улетучилась. — Потом расскажу. Но сегодняшний день нам дорого обошёлся. Сейчас вопрос, где мы и куда нам идти. Ночь уже скоро.
Он достал часы.
— Уже почти восемь.
— Уууу… Да ты времени зря не терял… Смотрите, как модно прибарахлился. — Мягко пошутил Вяче.
— Хорош ржать, линять отсюда надо, пока Фрол облаву не объявил. Он уверен, что у тебя есть деньги. Поэтому в городе нам теперь небезопасно.
— Положим, ему сейчас не до того. Мы ж с ним столкнулись только что. Он ворвался в номер, с револьвером наперевес, ну, я встретил его. Потушил свет господину Канищеву. Качественно.
— Блин! Вот так поворот. Не думал, что он такой борзый… Ну и поделом, менту позорному. Только при таком раскладе нам в гостиницы и «номера» теперь не с руки идти, там полиция первым делом будет искать. Двух таких симпатичных граждан непыльной наружности… Твою приметную «физию» и габариты они уже хорошо знают, а мой фейс со слов приказчика «номеров» всяко «срисуют». Сам понимаешь, нападение на сотрудника при исполнении… это не кот чихнул.
— Не виновен, — пожав плечами, напел Вяче, — что он лишь жалкий мент, ему друг всякий кент… Это так, в порядке поэтического отступления. А если по делу, то не думаю, что он там от лица власти «исполнял». Скорее, свои личные гешефты выкруживал. Но в одном ты прав на сто процентов. Лучше нам, от греха подальше, смотаться на тот берег Иртыша. Здесь атмосфера слишком сгустилась…
— Как? Пешим ходом, блин, аки посуху! На лодке выгребать против течения — это еще то удовольствие. А ночевать на природе и кормить комаров как-то не хочется. Здесь оставаться, во-первых, чревато, во-вторых, просто негде. Паром уже всего скорее не работает. Темно. Как мы ещё можем перебраться?
— Есть ещё поезд. — Рассудительно отозвался Славка. — Только я расписания не знаю. Стоит дойти до городской станции и сориентироваться. На крайняк — возьмем извозчика и доедем до большого вокзала. Они-то и ночами работают.
Заход солнца в Омске — явление прекрасное и протяженное, такова особенность Севера. Ярче всего это проявляется на границе лета и осени, когда в тёмно-синем небе, подсвеченном из-за горизонта лучами солнца, выходят на парад высотные серебристые облака. Зрелище, поверьте, завораживает не хуже Северного Сияния. Но сейчас сезон уже прошёл.
И солнце прячется за горизонт с каждым днём всё раньше. Так что на город, несмотря на непоздний час, медленно и неотвратимо надвигалась ночь. Фонарщики, вооружившись лесенками и маслёнками, принялись зажигать немногочисленные уличные фонари вдоль главных улиц.
В этот самый час наши герои, перейдя разводной Железный мост, прошли по Дворцовой*, и уже вовсю бодро вышагивали по Атаманской* в сторону городского вокзала. В те времена он располагался поблизости от современного здания Транспортной академии на месте сквера «30-летия ВЛКСМ».
По пути они пересекли Перевозную* и с сожалением увидели, что паром уже встал на прикол, огни на нём погашены, а вокруг ни души.
