Они шли тем же порядком — Марк, затем командир, затем оставшиеся двое. Надо было идти медленно, осторожно — мины здесь однозначно были. Один из бойцов — оставался у подкопа с автоматом, чтобы при случае прикрыть отступление огнем. Хотя все понимали, что это блеф — случись чего и русские им отступить не дадут.
Марк нашел мину. Какую-то самодельную, он решил не обезвреживать ее, а обойти. Потом еще одну. Наиболее опасный сюрприз их ждал у забора из колючки — какая-то нить то ли под напряжением, то ли еще чего. Ее осторожно переступили.
Три нитки колючки перерезали плоскогубцами. Бычья сила Гарри пришлась в самый раз. Он же — загнул концы и наложил заранее приготовленную «заплатку» — согнутый еще на корабле кусок проволоки, чтобы держалось. Нельзя чтобы патруль на обходе что-то заподозрил.
Порке — достал из кармана небольшой сверток и высыпал содержимое на землю. Чаячье дерьмо. Если патрульная собака что и почует — спишут как раз на это дерьмо. Его было немного…
Теперь они перестроились. Порке шел первым, он достал рогатку. Браконьерствуя, у него, конечно, не было оружия — какое у ребенка может быть оружие, откуда? Поэтому он, по примеру своих сверстников, чей цвет кожи был намного чернее, чем у него самого — обзавелся рогаткой, изготовленной с использованием остатков старой автомобильной камеры. Рогаткой можно было сбить птицу, а если удавалось отлить свинцовые пульки — то можно было замахнуться и на добычу покрупнее. По его словам — один раз он свалил детеныша антилопы, а это уже серьезно. В САС — он сделал себе уже более мощную рогатку и попадал в арбуз с двадцати шагов, пробивая его почти насквозь. В качестве пулек — он использовал шарики старых шарикоподшипников.
Крадучись, они добрались до ангаров. Порке глазами показал на крайний пост, там почему то был всего один постовой. Командир похлопал его по плечу, глазами отдал приказ — и двое — побежали, чтобы обойти ангар с другой стороны.
Ночь дышала покоем. Светили звезды — крупные, как всегда бывает на юге. От моря — несло освежающую прохладу.
Раздался сдавленный вскрик, часовой повернулся — и в этот момент Порке отпустил резину. Шарик пробил череп — и часовой осел у стены.
Командир группы мгновенно оказался рядом, и вместе с Порке они оттащили снятого часового за ангар. Там — верзила и Марк шмонали другого…
— Отошел поссать, бедняга…
Действительно, пахло мочой.
— Было слышно! — зло прошептал командир
— Крепкий малый, сэр…
Марк — взвесил на руке АВТ-38, русский автоматический карабин, на поясе у часового были подсумки для магазинов. У русских — магазины к автоматическим винтовкам на пятнадцать и на двадцать пять патронов, серьезная штука. Поразмыслив, Марк нацепил пояс себе на ремень. Хоть за спиной тяжеленный мешок — все равно без оружия он чувствовал себя как голым.
— Возьмешь?
— Почту за честь, сэр… — верзила принял ППД[50], еще длинный, зачерненный цилиндр фонаря, которым можно было убить.
Командиру не все нравилось. Парные посты, автоматическая винтовка у одного часового и пистолет-пулемет у другого, нет прожекторов. Похоже, у того, кто ставил здесь охрану — котелок варит. А у них все слишком гладко идет — хотя в каждой операции есть свой лимит неприятностей…
— Минируем, сэр?
— На обратном ходу. Проверим открытые капониры сначала. Порке, вперед…
Порке растворился в темноте…
* * *
По уставу — подвижный пост дежурной смены должен был иметь в распоряжении автомобиль, но автомобиля у них не было. И это опять-таки было правильно. Если у тебя есть автомобиль — ты стараешься как можно быстрее объехать территорию и вернуться в караулку, к теплу, чаю и разговорам. Потому и по сторонам особо не смотришь. А вот если приходится пешком чапать…
Зато у них был пулемет. Старый, но надежный системы Мадсен-Ковров. Еще старый, со здоровенным рогом сверху, выпуска одна тысяча девятьсот двадцать пятого года. Довольно легкий, скорострельный, сложный — но для своего времени очень даже приличный. Еще — у них были три ППД и автоматическая винтовка. Для того, чтобы разобраться с группой диверсантов — вполне достаточно…
Пулемет — должен был носить Степан, но сейчас — Хохол сунул его Мирзе, самому маленькому из всех. Тащи мол. Остальные — разобрав оружие, молча вышли в ночь. Сам Хохол — зажег фонарь, старого образца, прикрыл рефлектор заслонкой.
Все понимали, что будут последствия. Годковщина не вчера придумана, и не им ее отменять. С другой стороны — полковник выразился вполне определенно, а деды перегибали палку…
Молча — они топали по бетонке мимо ангаров. У всех были фонари, но ни один не зажигал: дорогу и так знали…
— Стой, кто идет!
Хохол — осветил лицо, не забыв скривить рожу…
— Свои…
— Дернуть есть?
— Не. Полкан лютует.
— С..а. Спасибо, брат.
— Нехае за шо…
В одном призыве — все были друг другу как братья, исключения были редкостью…
— Тихо тут?
— Да вроде…
— У бабки в огороде. Ладно, стойте, мы дальше…
Ночь. Бархатистая южная летняя ночь, лучшее время дня и года здесь — до лютой жары, выжигающей траву как огнеметом совсем немного. Только птица какая-то свиристит…
