Ее нашли южнее, в Басре, восточной Венеции, которая тоже перестраивается, и восточнее, по обе стороны границы с Персией, вассалом Российской Империи, сей шах носит звание полковника русской армии, командира Персидской Казачьей Бригады. Про то, что нефть здесь есть — знали. Но только когда за дело взялись инженеры, выпестованные в Баку — только тогда стало понятно, сколько ее здесь, этой нефти.
Как показали исследования — Басра буквально плавала на нефти. Бурение — уже дало восемь фонтанирующих скважин. А ведь поисковые экспедиции — уже нашли нефть и севернее, там, где дышащая адским жаром пустыня переходит в поросшие лесом предгорья, там, где живет своеобразный курдский народ — многие из которых уже приняли православие. Нефть должно быть будет и там — и значит, и там скоро будут бетонные дороги, аэропорты, стальные магистрали, удобные, европейские города с водой из скважин[92]. Обязательно все это будет…
Но не всем хочется, чтобы это было.
Трясут бородами великие шейхи — дети уходят в города, дети забывают традиции предков, дети перестают говорить на родном языке. Русские заставляют всех подчиняться закону, жестоко наказывают за набеги — основу жизни бедуинов. Стальные трубы — протягиваются по пустыне, чтобы качать черную кровь этой земли. Русские бурят колодцы — и тем самым обесцениваются старые естественные оазисы, за обладание которыми бились в кровь поколения предков. Русские прокладывают дороги — и вот, пустыня уже не та, что прежде. Русские орошают земли, отводят землю из болот близ Басры и приводят ее на поля, где до этого их не было[93] — и все больше арабов оседает на земле, забывая, что их дом — пустыня, а их крыша — звездное небо.
И забывают Аллаха…
А потому — гремят в городе взрывы, не пустуют виселицы, где вешают совершивших теракты, передают из рук в руки, напечатанные в подпольной типографии листочки с сокровенным знанием. Русские — неверные. Их врачи — делают харам. Их инженеры — оскверняют землю ваших отцов. Даже орошать — харам, потому что если Аллах повелел какой-то земле быть пустыней — то так и должно быть и не должно нарушать Его замысел[94].
Пески пустынь, неприветливая местная земля, во времена Вавилона бывшая плодороднейшей — познала немало крови. Впитает и эту…
Не пустуют и тюрьмы. Раньше — заключенных содержали, где попало: результатом чего стали постоянные побеги. Сейчас — русские построили центральную тюрьму недалеко от столицы, в городке Абу-Грейб. Ее строили по самым новейшим достижениям тюремной мысли, и считается, что сбежать отсюда невозможно.
Но судили — в Багдаде, во Дворце правосудия. Каждый смертный приговор — одни арабы встречали ликованием, другие — зловещим молчанием. Да, да, и ликовавшие были тоже, и немало, и не надо думать, что русские подкупили их. Немало было тех, у кого русские врачи спали от неминуемой смерти жену или ребенка, кому дали работу, чей ребенок поступил в ремесленное училище, а то и в университет, чтоб стать инженером. Инженер! Аль-мохандес, это слово произносилось с затаенным трепетом, потому что аль-мохандес никогда не было ни у кого в роду, все они были нищими феллахами, и называли любого встречного турка «бей», и падали на колени перед ним. И у турок — и то было мало инженеров, а тут… сын будет инженером, значит, он будет зарабатывать столько, чтобы прокормит и свою семью и помочь семье родителей сможет, и он будет полноправным подданным Белого Царя[95], и его нельзя уже будет просто так ударить или прогнать. Большинство феллахов даже представить не могли, как это так — быть свободным и иметь права[96].
Да и работы стало больше, и даже простой чернорабочий на приисках получал больше, чем крестьянин за год нищего, горбатого труда на своей делянке. А еще русские давали прочную одежду, которую арабы никогда не знали, и которую можно было носить годами, выдавали обувь, которая здесь считалась роскошью, кормили мягким хлебом, который считали «царским» и учили русскому языку. А кто выучился языку — тот может и на завод попробовать устроиться, сначала учеником, потом рабочим, потом Аллах даст и в десятники выбиться, или даже в мастера.
Так что далеко не все — копили в душе злобу, далеко не все ждали момента взбунтоваться и отомстить за унижение. Тем сильнее — разгорался огонь гнева в душах тех, кто встал на путь джихада на пути Аллаха…
Таких — в Абу-Грейб содержали в блоке А, и он никогда не пустовал. Блок этот — считался под особой охраной, охраняли его только русские казаки. Понятно было, что тот, кто не сломается, не сдаст своих — того ждет смертная казнь, потому что никакого другого наказания за терроризм Уголовное уложение Российской Империи не предусматривает. Так что — заключенные здесь подобрались особенные, бедовые. Из тех, кому чужая шейка копейка, а своя — рупь…
