- А как же большой дом, что вы хотели построить там, в горах? А все красивые вещи, о которых вы думали, хозяин?
- Всему пришел конец, Колибри. Уедем, и не вернемся больше!
- Пс… пс…! – тихо позвала служанка-метиска.
- Что такое? Что происходит? – рассердился Хуан.
- Я позвала мальчика, сеньор Хуан. Позвала, чтобы увести с собой. Вы поговорите наедине, – прошептала Ана таинственно. – С вами хотят поговорить, и чтобы никто не знал.
- Кто хочет поговорить?
- Не кричите. Нельзя, чтобы кто-то узнал. Ступайте в тот темный угол и не кричите. Говорите тише. Это секрет. Хозяйка не хочет, чтобы кто-то узнал.
- Хозяйка? Какая хозяйка? – спросил Хуан, но вскоре понял и воскликнул: – Айме!
- Пс… Не кричите… Не кричите… – умоляла Ана. И удаляясь, приказала: – Пойдем, мальчик.
Хуан оцепенел, потрясенный от удивления и гнева, а также дикой радости. Айме там, в нескольких шагах. Он угадывал ее очертания в темном углу, и приблизившись, увидел бледное лицо, дрожащие губы, умоляюще протянутые руки. Непроизвольно он понизил голос. Возможно, его душило биение сердца, которое бушевало, или необъяснимый озноб, пробежавший по спине:
- Ты! Ты!
- Убей меня, Хуан! Я пришла, чтобы ты убил меня.
- Я пришел убить тебя, Айме. Но все же не считаю, что у меня есть такое право.
- Не считаешь, что у тебя есть право? А разве оно тебе нужно, когда ты руками вырываешь у жизни то, в чем она тебе отказывала? Разве оно когда-нибудь было нужно тебе, Хуан?
Айме шагнула из полумрака и взглянула удивленно, даже со злостью. Она увидела холодное, невозмутимое, непроницаемое лицо – не такое лицо она желала видеть. Опережая его ярость, она одной фразой рискнула всем, а теперь чувствовала себя обманутой в болезненном желании. Хуан, ее Хуан Дьявол казался теперь другим в одеждах кабальеро. Казался другим, загадочным, с сатанинской вспышкой в глазах.
- Зачем мне убивать тебя? Ты не любишь мужа, благородного кабальеро Д'Отремон? Не счастлива, что стала хозяйкой Кампо Реаль? Не счастлива всем этим шелковым тряпкам, хламу бус и драгоценностям?
- Ты знаешь, что меня радует, и уж точно не эти вещи, Хуан.
- Я ничего не знаю. Что я могу знать о сеньоре Д'Отремон, супруге лучшего друга? Супруге Ренато Д'Отремона, такого благородного и внимательного ко мне, словно у нас одна кровь, столь озабоченному моим будущим, что не хочет отпускать меня в море; столь внимательному к моему благополучию, что лично хочет о нем побеспокоиться; столь уверенному и доверчивому, что предлагает мне место, на котором можно очень легко его разорить, да и опозорить.
- Ты с ума сошел?
- В любом случае, он такой. Хотя мои слова и прозвучали для тебя язвительно, но это чистейшая и суровая правда. Забавно, не так ли? Чрезвычайно забавно. И нет причины показывать свое отчаяние. Наоборот. Ты удачливая женщина, Айме, чрезвычайно удачливая. Чего ты еще хочешь?
- Хочу понять, искренен ли ты и почему так говоришь. И кроме того, ради чего приехал? Чего добиваешься? Как поступишь, в конце концов?
- Ради чего приехал, я уже сказал: убить тебя. Но кое-кто остановил мой первый порыв.
- Моника. Это была Моника!
- Возможно, это она. Ты обязана ей жизнью. Тебе есть, за что ее благодарить. Но также я думаю, что и Ренато нужно поблагодарить. Сложно уколоть кинжалом ребенка, который улыбается и называет тебя «лучшим другом детства». А сказать Ренато, кто ты на самом деле, все равно, что ударить его кинжалом. Потому что не только в меня верит этот благословенный Богом. Он верит и в тебя. Ты видала что-нибудь более забавное? Он верит в тебя, Айме, считает самой чистой, благородной, верной. Любит тебя, как солнце, которое осветило и очистило его жизнь. – И разъяряясь сильнее, он бросил оскорбление: – Тебя, тебя, мерзавку, подлую, лицемерную и презренную бабенку, порочнее последней проститутки! Но успокойся, он этого не знает, а ты сеньора Д'Отремон – хозяйка и королева Кампо Реаль, – закончил он насмешливо.
- О, хватит! Убей меня, если думаешь, что я обманула тебя, если обманула твою любовь и разбила сердце; но не оскорбляй, потому что я не стану этого терпеть!
- Нет? А что ты сделаешь, чтобы не терпеть это?
- Я закричу, расскажу обо всем!
- Правда? Так расскажи. Будет чудесно. Признайся Ренато. Скажи ему даже, что я относился к тебе, как следовало. Пусть он призовет меня к ответу за оскорбление. Обрати его против меня, ведь я желаю, чтобы пришел оскорбленный мужчина, чтобы нападал на меня. И тогда мне будет легко растерзать его вот этими руками. Тогда все будет на равных. Сделай это, Айме, расскажи! Крикни, позови его!
- Ты прекрасно знаешь, что я так не поступлю, и ты этим пользуешься, чтобы так со мной обращаться, – возражала Айме, изливая на него весь гнев. – Ты знаешь, что я в отчаянном положении, беззащитная. Ты трус!
