Выйдя из орешника, путники оказались на другой стороне холма, у неширокой речки с прозрачной и, видимо, чистой, водою, в которой отражалось лазурное небо и медленно плывущие облака, похожие на комья снега. Поросший невысокой травой берег спускался к реке, ближе к воде рассыпаясь желтым песком пляжа, по краям которого росли невысокие ивы, а чуть дальше шумели камыши с рогозом.
– Красивое местечко, – Эл восхищенно присвистнул. – Только вот какое-то пустоватое.
– Как это – «пустоватое»? – не поняла Ами-Гури.
– Да так, – юноша пожал плечами. – Не знаю, как и сказать. Купаться здесь, видно, неплохо: и красиво, и песок чистый. А от деревни сюда, считай, ни одной тропки, вспомни, как сквозь орешник пробирались! Непонятно все это. И, смотри – сейчас как раз полдень, а на реке никого. Ни одной живой души! Уж мальчишки-то должны бы здесь быть непременно! А их нет. Странно.
– Ничего странного, – пробуя воду пальцем ноги, отмахнулась Ами-Гури. – Может, сейчас на покосе все, да мало ли работ в деревне? А вечером – и не протолкнуться будет.
– Может быть, – оглядывая берег, задумчиво протянул молодой человек.
Его спутница, зайдя поглубже в воду, нырнула, поплыла, довольно отфыркиваясь. Платье не снимала, ну да Элнар уже привык к этой ее причуде. Юноша прошелся вдоль пляжа, сел на траву, глядя, как на излучине играет рыба. По берегам и рядом, вреке – ни мосточков, ни лодочки. Что, средь местных крестьян рыбаков нет? Опять странно. Такая симпатичная с виду речка – и в полном безлюдье.
– Ну, что сидишь? – подплыла ближе к берегу Ами-Гури. – Кажется, там, за излучиной, я слышала смех и крики.
– Крики? – встрепенулся Элнар. – Где?
– За излучиной, говорю же! Похоже, ты можешь там вполне прибарахлиться. Ну, не сиди же! Или так и пойдешь дальше голым? Не советую – вечером комары заедят.
Ничего не ответив, юноша молча поднялся на ноги и направился к излучине. Он и без Ами-Гури помнил, зачем сюда явился. Детские крики… Это было бы как раз кстати. Правда, одежонка может не совсем подойти по размеру, ну, да уж тут не до выбора.
Дойдя до излучины, Элнар пригнулся и осторожно выглянул из-за раскидистой ивы.
Девчонка оказалась права – на желтом песочке пляжа загорало несколько подростков, числом примерно с десяток. Как видно, ребята только что выкупались и теперь отогревались, блаженно жмурясь на солнце. На вид лет по двенадцати, вряд ли больше. Ишь, разлеглись… А вот и одежда, в тени, в кусточках. Это хорошо. Дождаться, пока загорающие снова пойдут в реку, да стянуть штаны да рубаху – не особенно-то и торопясь. А, может… Эл на мгновенье ощутил укол совести. Может, не стоит обижать пацанов? Подойти ближе, да честно сторговаться. Хотелось бы, однако, увы, не получится честно, серебра-то нет, осталось в чертовом доме – лесном мороке – вместе с одеждой. Придется красть, хоть и стыдно – не по чести это! Лучше все ж таки, поговорить с ребятами? Обменять. Да! Вот именно, обменять, вон, хоть на нож. Пожалуй, это выход!
Элнар уже приготовился встать, как вдруг снова обратил внимание на некую несуразность. Шеи у всех пацанов были голые – никаких амулетов, цепочек, и прочего, без чего ни один приличный человек на улицу не выйдет. И как-то странно себя вели эти ребята – передвигались в основном на четвереньках, бодались головами, обваливая друг дружку в песке, смеялись, и… кусались! Да, во-он какой-то светленький пацан ухватил приятеля за плечо, хорошо так ухватил, качественно – на белой коже – белой! незагорелой! – остались следы зубов. Укушенный заворчал – зарычал даже! – набросился на обидчика, сминая в песок, сжал зубами горло. И тут же был резко отброшен в сторону пацаном посильнее. И все это – на четвереньках, словно не люди, а щенки или волчата… Волчата? Элнар вздрогнул в предчувствии ужасной догадки. Быстро приложил ко лбу амулет.
Волчата! Вот именно – волчата! Теперь все стало ясно: и пустующий пляж, и блестящие арбалетные стрелы – серебряные! – и забор вдоль холма с натянутой поверх него проволокой – тоже из серебра. Оборотни! Молодые волкодлаки! Вот кто так вот, по-хозяйски, расположился на пляже. Между проичм – средь бела дня! Что е, они солнечных лучей не боятся? Похоже, так…
Забыв про одежку, юноша осторожно подался назад. Слава богам, ветер дул с реки. Значит – не учуют. Значит, пока не заметили…
Не поднимая головы, Элнар осторожно прополз травою до ивы и, оказавшись в зарослях, отдышался. Прежде, чем подняться на ноги, осмотрелся вокруг… И оторопел! Прямо на него с усмешкой воззрилась из кустов морщинистая крючконосая рожа! Коричневая кожа, татуировки на любу и щеках, маленькие злобные глазки, шею, украшенная ожерельем из человеческих зубов, и плавно переходящая в покрытые зеленоватой чешуей плечи и грудь. Маленькие когтистые лапы…
Зилонги! Но, откуда они здесь? Они же могут жить только там, где есть желтый туман!
– А вот и наша сбежавшая добыча! – видимо, узнав юношу, прошипел зилонг и, плотоядно облизнувшись, прыгнул…