— Да, сошел с ума от любви к тебе. Обезумел, видя, как ты выходишь замуж за другого. Я больше ни секунды не мог там находиться. Я должен был увидеть тебя и задать вопрос…
— Извини, Маркус, — прервала она его пылкую речь. — Мне правда очень жаль. Но ты должен понимать, что я никогда не сделаю того, о чем ты просишь. Мое будущее было решено в тот момент, когда я согласилась выйти замуж за Рафаэля. Я не могу нарушить данного слова.
Его рот изогнулся в горькой улыбке.
— Почему, Кэтрин? Гордость, честь? Слова. Слова, сковывающие душу. Слова, обрекающие нас на повиновение, как рабов.
— Возможно, — кротко согласилась она, обходя его и продолжая подниматься по ступеням. — Но все равно мы должны держать свое слово.
— Хорошо! — крикнул он вслед ей, едва сдерживая гнев. — Значит, он снова выиграл. Но в итоге победа все равно будет за мной! За мной, слышишь? И вкус ее будет сладким.
Мать Кэтрин столкнулась с ней в холле.
— Это Маркус только что с тобой говорил? — Кэтрин молча кивнула. — Значит, мне не показалось, что я узнала его голос. Надеюсь, он тебя не обидел?
Кэтрин, чувствуя легкую дрожь в коленях, пошла дальше. Что толку объяснять, подумала она.
— Нет, — бесстрастно ответила девушка. — Он меня не обидел.
Опущенная над кроватью москитная сетка была из французского кружева ручной работы. Лежа на мягких подушках в платье с глубоким вырезом, Кэтрин провела пальцем по ткани, восхищаясь работой мастеров. Ни москитная сетка, ни свадебно украшенный
На туалетном столике возле кровати Деде оставила одну из свечей, которую сделала своими руками. Она светила очень ярко, и ее пламя слегка дрожало. Кэтрин показалось, что свеча пахнет ветивером сильнее, чем обычно, но она не привыкла жаловаться. Няня очень старалась, расчесывая ей волосы, завивая их и раскладывая длинные сияющие локоны на подушке. Она уложила Кэтрин, подвернула края стеганого одеяла, разгладив каждую складочку. До крайности раздраженная этой суетливостью, Кэтрин была близка к тому, чтобы отправить ее восвояси, когда мадам Мэйфилд с безупречным тактом сама выпроводила няню из комнаты.
Теперь Кэтрин оставалось лишь ждать. Ждать мужчину, за которого она вышла замуж.
Как бы она себя чувствовала, задавалась вопросом девушка, уставившись на купидонов над своей головой, если бы не знала, что будет происходить в следующие часы? Испытывала бы она страх ожидания, если бы была невинна, или боялась бы еще сильнее? Может быть, она должна испытывать к Рафаэлю Наварро благодарность? Странные мысли.
Естественно, она не могла благодарить его за нынешнее положение вещей, но и винить его тоже не могла. Он мужчина и вел себя соответствующе. Он взял ее, но, узнав о недоразумении, принял на себя ответственность. Какие бы причины за этим ни скрывались, какими бы ни были его мотивы, он
Она слышала, как дождь барабанит по крыше и стучит в окно. Бедный мужчина в кандалах! Она надеялась, что к этому времени его привели в помещение.
Ее взгляд упал на тяжелое обручальное кольцо на пальце. Вдруг ей захотелось снять его, и она аккуратно разделила две половинки. Внутри, как и полагается, была гравировка: «Р. С. Н. и К. Д. М., 13 марта 1810 г.». Рафаэль Себастьян Наварро и Кэтрин Дэнис Мэйфилд. Они оба получили несколько других христианских имен при крещении, но этих инициалов было достаточно.
Кэтрин закрыла глаза и на ощупь надела кольцо обратно. Теперь эти инициалы всегда будут рядом. Ох уж эти тосты… Два бокала шампанского — или три? — на пустой желудок. Звук дождя действовал успокаивающе. Ее губы невольно изогнулись в улыбке. Замешкавшийся жених получит по заслугам, найдя свою невесту спящей.
Когда Кэтрин проснулась, Рафаэль стоял над ней, держа за плечи. Она подняла на него широко открытые янтарные глаза, ее зрачки расширились, а на губах дрогнула улыбка. Однако его лицо не просветлело, а руки лишь крепче сжали ее плечи.
— Что такое? — медленно прошептала она хриплым голосом.
— Гашиш и мандрагора, — ответил он. — Комната наполнена их запахом. Эти травы обычно высушивают и используют в лечебных целях, преимущественно в Азии. — Он опустил на нее взгляд. — Ты уже насладилась ими, дорогая Кэтрин?
— Не знаю, — проговорила она. — Не понимаю, что ты имеешь в виду.
Он резко отпустил ее, и затуманенным взглядом она смотрела, как он подошел к туалетному столику и задул наполовину догоревшую свечу. Повернувшись к окну, он одернул штору, поднял оконную раму и выбросил в темноту дымящийся огарок.
