— Да, очень, — согласилась Фанни, и ее голос оживился, после того как она бросила быстрый взгляд на Кэтрин. — Ты начинаешь краснеть от щек до кончика носа. Я уже настолько покрылась веснушками, что мне теперь все равно, но будет досадно, если обгорит такая прекрасная кожа. Кстати, сейчас Соланж переживает пик морской болезни — помни об этом, если хочешь зайти внутрь.
— Да, как раз хочу, — согласилась Кэтрин и ушла, даже не посмотрев в сторону Рафаэля.
Тусклый свет каюты с маленьким окном был облегчением после ослепительного блеска воды снаружи. Комната слишком нагрелась от солнца и стоявшей в углу жаровни, в ней было несколько душно, но терпимо. В этом крошечном помещении оказались очень низкие потолки, расположенные одна над другой койки у стен, а в углу — соломенный матрас и одеяло служанки. Пощупав лежавший на сетке кровати тонкий шуршащий матрас, Кэтрин подумала, что с радостью поменялась бы со служанкой местом.
Соланж лежала на нижней койке у окна. На лбу у нее была мокрая тряпка, а в руке зажат пузырек с нюхательной солью. Мадам Тиби сидела у ее ног, держа в руках маленький кусок ткани и быстро орудуя иголкой.
— Я знала, что наше одиночество было слишком приятным, чтобы длиться долго, — слабым голосом проговорила молодая девушка и отвернулась лицом к двери.
Кэтрин показалось, что на лице американки было написано жгучее желание поддеть Соланж.
— Как дела? — бодро спросила Фанни. — Не можем ли мы с Кэтрин что-нибудь сделать для тебя?
— Да, — еле слышно ответила Соланж. — Уйдите.
— Очень смешно, — откликнулась Фанни. — Но мы не собираемся жариться на солнце из-за твоих капризов.
— Капризов! — Соланж села на кровати, уставившись на них упрекающим взглядом, и ее черные глаза сверкали на бледном лице. — Я страдаю от
—
— Я не буду молчать. Все эти долгие недели я держала язык за зубами ради благополучия моего брата, потому что он попросил меня отнестись к этой особе по-дружески. Больше я не стану этого делать.
Кэтрин побледнела, услышав, что ее назвали интриганкой. Она бы никогда не отнесла подобное на свой счет и даже не вполне понимала значение этого слова.
— Соланж, — начала Фанни, — ты не знаешь, о чем говоришь.
Кэтрин покачала головой.
— Пусть продолжает. Это твой брат сказал, что его вынудили на мне жениться?
Соланж бросила взгляд на свою компаньонку, словно ища поддержки.
— Всем это известно, — попыталась оправдаться она. — С момента нашего приезда в Новом Орлеане ходили слухи еще кое о чем — о твоем безнравственном поступке, о твоей бесстыдной наглости явиться на квартеронский бал.
— Правда? — тихо переспросила Кэтрин.
— Да, правда. И я совершенно убеждена, что все произошло так, как ты и хотела: нашелся мужчина, клюнувший на твою странную красоту, и когда эта связь зашла слишком далеко, ты использовала его честь как возможность вынудить жениться на тебе.
— Это неправда, — прошептала Кэтрин.
— Нет? По какой же иной причине Рафаэль решил жениться на тебе сразу же по возвращении в город? Почему вытащил меня из дома, чтобы я одобрила его выбор и выказала уважение тебе и твоей матери, стареющей
— Довольно, — сказала Кэтрин, и в ее тихом голосе чувствовалась такая угроза, что Соланж замолчала, хотя ее глаза все еще пылали ненавистью и возмущением.
Кэтрин продолжила:
— Сомневаюсь, что твое одобрение, Соланж, хоть на йоту изменило бы то, что я когда-то сделала или мечтала сделать. Что же касается моей мамы, то о ней мы не будем говорить ни сейчас, ни потом — впрочем, для тебя, полагаю, это более болезненная тема, чем для меня. Мой брак не касается никого, кроме меня и моего мужа. Если он удовлетворен, значит, тебе придется это принять.
— Да, мне останется молча наблюдать, как ты разобьешь его сердце и бросишь, как бросила Маркуса Фицджеральда.
— Не думаю… — начала Кэтрин, но растерялась, заметив на болезненном лице девушки торжествующее выражение.
— Нет? Маркус рассказал мне о твоем поведении: как ты покорила его своей красотой, кротостью и легкомысленными обещаниями, и в итоге он готов был исполнить любой твой каприз. Он рассказал мне, как ты его использовала, чтобы найти себе более подходящую игрушку, а потом прогнала, уничтожила своим предательством. Возможно, тебе будет неприятно узнать, что он нашел утешение рядом со мной? Это простое удовольствие, которое он никогда не испытывал с тобой. По его собственным словам, это блаженство, которое останется с ним на всю жизнь. Вскоре он намерен приехать с долгим визитом к родственникам его матери, Трепаньерам, которые живут менее чем в десяти милях от Альгамбры. Угадай цель его визита! Он собирается ухаживать за мной. Полагаю, то, что ты увидишь его полностью исцеленным от твоих злых чар благодаря моему влиянию, станет для тебя назиданием. Как ты будешь себя чувствовать, Кэтрин, когда придется приносить нам свои поздравления?
