Стоя в спальне, где прошлой ночью она спала рядом с Рафаэлем, Кэтрин огляделась по сторонам, пытаясь решить, что же ей делать. Ее коробки и сундуки все еще стояли на полу. Здесь не было служанки, которая распаковала бы вещи, а у нее не нашлось на это времени. Нужно достать и разложить приданое, растерянно подумала она. Где-то здесь должен быть шкаф.
Эта спальня, вторая из трех комнат в этом крыле, была немного больше соседней. Обе комнаты, скорее всего, обставлялись одновременно, поскольку были меблированы одинаковыми предметами в похожих тонах. Будет несложно перенести ее вещи в меньшую из двух спален.
Ее родители спали в разных комнатах, но потому, что отец храпел; она часто слышала, как мама со смехом говорила об этом.
А чего хотелось ей? Неуместный вопрос. Она должна быть благодарна за все, что поможет ей меньше зависеть от милости Рафаэля Наварро. Однако ей бы не хотелось, чтобы он считал, будто причина ее переезда заключалась в желании избегать его.
Столько переживаний из-за пустяка. Если он хотел, чтобы она осталась с ним, нужно было всего лишь сказать об этом, не так ли? Но до сих пор он ничего не сообщил ей о своих желаниях.
Напоследок Кэтрин обвела взглядом всю комнату — от кровати с балдахином из синего вельвета и голубой муслиновой москитной сеткой, высокого шкафа и туалетного столика с фарфоровыми фиолетовыми аксессуарами, до накрытой бледно-лавандовым шелковым покрывалом кушетки. Быстро приняв решение, она кивнула и наклонилась к ручке чемодана, чтобы перенести его в смежную комнату.
Рафаэль с Али не вернулись домой к обеду, как ожидалось, и появились, только когда стало смеркаться. Кэтрин как раз закончила раскладывать свои вещи в одном из свободных шкафов. Когда она зашла в спальню мужа, то заметила, что его чемодан был широко открыт. Рукава рубашки и бриджи свисали через края, словно он одевался впопыхах, натягивая на себя одежду на ощупь в темноте. Поправив вещи, она решила их распаковать: разгладила рубашки и аккуратно сложила их в стопки, вытащила длинные пиджаки и панталоны.
Когда за ее спиной резко открылась дверь, Кэтрин обернулась, прижав к груди кипу накрахмаленных галстуков.
В комнате появился Али, сделал шаг в сторону, давая пройти хозяину, и закрыл за ним дверь.
Увидев ее, Рафаэль сдвинул брови.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Распаковываю вещи, — ответила Кэтрин, почему-то чувствуя неловкость, как будто ее застали роющейся в чужом белье.
— В этом нет необходимости. Али все сделает.
Он опустился на кушетку и поднял одну ногу, чтобы слуга помог ему снять высокие ботфорты.
— Мне было несложно. Больше ничего… — начала Кэтрин.
— Ничего? Учитывая состояние дома, я бы сказал, что здесь непочатый край работы, — раздраженно произнес он. — Не стой здесь и не мни мои галстуки. Положи их куда-нибудь.
Подняв голову, Кэтрин швырнула их на кровать.
— Кстати, о домашнем хозяйстве. Я хочу кое-что спросить.
— Позже, прошу тебя. Я умираю от голода и больше всего на свете хочу принять горячую ванну, чтобы смыть запах лошади. В любом случае, думаю, Али расскажет тебе больше, чем я. Он провел здесь больше шести месяцев, пытаясь навести порядок. Учитывая результаты, я бы сказал, что он гораздо лучший лакей, чем управляющий. Сомневаюсь, что даже он сможет тебя устроить.
И, хотя лакей не проронил ни слова, Кэтрин показалось, что на его лице промелькнуло сочувствие, когда он на нее взглянул.
— Я с радостью сделаю для вас все, что в моих силах, мадам, — тихо сказал он.
— Спасибо, Али. Буду признательна, если ты сможешь подождать меня утром в дамской гостиной. — Взглянув на Рафаэля, расстегивающего рубашку и ремень, она спросила: — Ты распорядился приготовить ванну?
Рафаэль кивнул.
— И немного перекусить сейчас, до ужина. Я забыл сказать, чтобы накрыли здесь, а не в столовой. Ты не могла бы это сделать?
— Конечно.
Она направилась к выходу, и Али потянулся, чтобы открыть для нее дверь.
Ей не пришлось дожидаться утра, чтобы поговорить с Али. Не успел Рафаэль доесть, как ему принесли записку от Джилса Бартона.
Кэтрин, держа в руках маленький бокал хереса, подчиняясь просьбе Рафаэля составить ему компанию, наблюдала, как он изучал письмо.
— Что там?
Он порвал листок на четыре или пять кусочков и бросил остатки к крошкам на тарелке.
— Ничего, что должно тебя волновать. Мне нужно съездить в Кипарисовую Рощу.
