Дверь в спальню Кэтрин резко распахнулась и ударилась о стену. В дверном проеме стоял Рафаэль, его смуглое голое тело очерчивалось светом свечи, стоящей в комнате позади него. Кэтрин села на постели, широко раскрыв глаза и побледнев от испуга. Она знала, что ее муж уже вернулся, слышала, как он передвигался по соседней комнате, слышала, как закрылась дверь за Али. Однако она не могла понять, чем был вызван его гнев, сквозивший во всех движениях тела и стремительных, по-кошачьи бесшумных шагах, когда он направился к ней.
— Что такое? — спросила она тонким голоском, за который ей тут же стало ужасно стыдно.
Рафаэль не подал виду, что услышал.
По ее телу пробежала нервная дрожь. Самообладание покинуло ее перед дикой яростью его глубоких черных глаз. Она отодвинулась назад, натянув покрывало. Но он крепко сжал ее руку и притянул к себе. Запустив пальцы в ее распущенные волосы, он запрокинул голову жены назад и настойчиво накрыл ее уста своими губами. Уже через секунду ей сдавило легкие, потому что он перекинул ее через свое плечо и прижал колени. Красная пелена боли застлала ей глаза, когда Кэтрин почувствовала, что ее выносят из комнаты.
Ее с силой перебросили назад, так что даже голова запрокинулась, а когда она приземлилась на мягкий матрас, то почувствовала вкус крови во рту, потому что прикусила губу. Ее грудь тяжело поднималась и опускалась, и она с трудом дышала; Рафаэль лег рядом и крепко сжал в руках ее тело. Ночная рубашка была сорвана, и Кэтрин накрыло его теплое упругое тело. Она качала головой из стороны в сторону, слабо противясь происходящему, на что ее муж не обращал никакого внимания. Кэтрин начала царапать ему руки, которые и без того были в рубцах. Затем здравый рассудок восторжествовал, а с ним пришло осмысление. Ее руки слабо опустились на простыни. Закрыв глаза, она пассивно лежала, ни о чем не думая, и очнулась, лишь когда он перекатился с нее.
Они долго лежали в тишине, тяжело дыша. Внезапно Рафаэль снова повернулся и страстно притянул ее к себе.
— Ты моя жена, Кэтрин, — произнес он ей на ухо низким глубоким голосом. — Можешь забывать об этом или игнорировать на свой страх и риск.
— Я не собираюсь забывать, — ответила она, когда мышцы на ее шее расслабились.
— Тогда зачем было переходить в отдельную комнату?
— Я… я так поняла, что мужчины Наварро спят одни.
Она в точности передала то, что сказала ей Соланж, но не стала упоминать имя девушки, потому что в памяти всплыли слова Фанни об отношении Рафаэля к своей сестре.
— Так поступал мой отец по настоянию мамы, и это одна из причин, почему я поклялся никогда не соглашаться на подобное в своем браке.
— А вторая? — дерзко спросила она.
— Постоянная потребность в тебе,
— Ты ничего мне не должен, — произнесла Кэтрин сдавленным от сильного смущения голосом.
— Ты говоришь неправду и прекрасно это знаешь, и я не имею в виду то, что ты так любезно только что перенесла, — немного саркастично заметил он.
С укором взглянув на него, Кэтрин покачала головой.
— Я могу назвать несколько причин, но ни одна из них не выразит это в полной мере. Мне начать перечислять? Первая — это холодность характера, но, к моему глубочайшему удовольствию, ты не обладаешь этой чертой, — добавил он, слегка улыбнувшись. — Вторая… — продолжил он, беря ее медово-золотистый локон и опуская на ее пышную грудь. — Вторая — глубокое чувство обиды из-за нашего первого близкого контакта, который привел к браку. Это можно преодолеть, но нужно время и терпение. Есть еще третья — воспоминание о другом мужчине. — Он нахмурился. — Надеюсь, ты не удивишься, если мне это покажется наименее приемлемым. Потом есть еще одна…
— Прошу тебя, — отчаянно попросила Кэтрин.
— Ты все еще отрицаешь это?
Ярко выраженная насмешка в его глазах бросала ей вызов.
— У тебя есть свободный и законный доступ к моему телу, — сказала она, блеснув янтарными глазами. — Что еще тебе нужно?
— Всё, моя труднодоступная златовласая колдунья. Всё, что ты должна дать.
— А взамен ты не дашь ничего?
На секунду его лицо потемнело, затем он улыбнулся.
— Я даю ровно столько, сколько ты можешь взять. — Он замолчал. — Ты на самом деле подумала, что я предпочитаю спать один?
Смена разговора — если это действительно была смена — привела ее в замешательство. Или так было задумано? Но ей нужно ответить прямо.
— Ты всем своим видом дал понять это прошлой ночью, — после недолгой паузы ответила она.
— Я выпил слишком много коньяка и абсента,
