— Из-за денег — денег для вашего любовника, того зверя надсмотрщика, уволенного месье Рафом. Вы думали, что он, уезжая, возьмет вас с собой. Вместо этого он бежал ночью, как вор, кем он и являлся, со всем вашим общим имуществом.
— Это нелепо, — бросила мадам Тиби, и ее лицо залилось краской, хотя Кэтрин не могла сказать, от злости или замешательства. — Хватит! Я не позволю больше порочить мое доброе имя. Есть только твое слово…
— Да, потому что другие слишком боятся и слово сказать наперекор.
— Рабы. Всего лишь рабы. Кто их послушает, даже если бы это было правдой, — хотя я все отрицаю?
Она была права. Ни один суд не примет во внимание показания раба. До суда даже никогда не доходило. Повернувшись к Индии, Кэтрин спросила:
— У тебя есть какие-нибудь доказательства, хоть что-то?
— Откуда, мадам? Эта умная. Станет ли она притрагиваться к свинье? Нет. Рабы должны доставить свое имущество тому негодяю ночью, на лодке, привязанной к берегу реки внизу. Все это переправляется — так же, как и украденные из дома ценности, — нечистому на руку купцу, который их распродает. Они так даже одного раба продали (а может, и не одного), а потом сказали, что он сбежал. Рабы приносят больше денег, куда больше, чем цыплята или серебряные подсвечники. Я не знаю, как зовут того торговца или того лодочника. Многих не волнует, с чем они имеют дело. Они как крысы на кухне, исчезающие при первом луче света.
— Это возмутительно. Я давно поняла, мадам Наварро, что вы меня невзлюбили. Однако то, что вы серьезно воспринимаете слова рабыни, выдвигающей против меня эти подлые обвинения, просто немыслимо!
— Меня не интересуют личности, мадам Тиби, — только справедливость, — ответила Кэтрин.
Молчавшая до этого Соланж сделала шаг вперед.
— Кажется, ты прекрасно разбираешься в этих делах, Индия. Откуда тебе все это известно?
На лице индейской девушки заиграла холодная улыбка.
— Известно, потому что на Сан-Доминго было то же самое. На острове эта женщина любила строить из себя нетитулованную дворянку, ее действительно так воспитала няня, которая практиковала ужасную магию
— Мадам Тиби, это правда? — спросила Соланж, широко раскрыв глаза.
— Конечно нет. Полная ерунда, выдуманная с целью опорочить меня.
Однако в Новом Орлеане компаньонка не пыталась найти своего беглого приятеля.
— В таком случае, полагаю, это зашло слишком далеко, — сказала Соланж, поднимаясь. — Слова этой персоны против слов мадам Ти.
— К сожалению, это правда, — вынуждена была согласиться Кэтрин.
— Да, — произнесла мадам Тиби, и на ее губах появилась жестокая улыбка. — К тому же эти обвинения сыплются из уст дочери повстанца и убийцы, не так ли?
— Мой отец никого не убивал! — выкрикнула Индия.
— Нет? И он также не принимал участия в мятеже на Сан-Доминго, да? В том-то и дело, что принимал, потому и был продан в Луизиану вместе со своей семьей, когда он и его последователи были схвачены на холмах. А еще он помогал убийце отца месье Рафаэля — именно поэтому месье Рафаэль убил его!
В комнате воцарилась тишина. Индия сделала резкое движение вперед.
— Мой отец никого не убивал! — прошипела она. — Он бежал, да, потому что больше не мог терпеть такого отношения к себе. Но он никогда не убил бы человека. Он сам был убит — вашим месье Рафом — за то, что находился в компании убийц!
— Ну, полно тебе… — начала мадам Тиби, но Кэтрин резко взмахнула рукой.
— Хватит, — сказала она.
Во взгляде Индии читалась особенная доверительность, когда она к ней повернулась.
— Вы же не позволите этой дьяволице продолжать свои делишки?
— Мне нужно подумать, что предпринять.
— Подумать? О чем здесь думать? Ее нужно посадить в тюрьму и держать там до тех пор, пока не получится отправить ее в Новый Орлеан.
— Все не так просто. Должны быть доказательства.
— Это значит, что вы ничего не станете делать, — произнесла Индия с горечью в голосе. — Всегда так. Нам невозможно добиться справедливости. Неважно, какая жестокость, какое преступление в отношении нас было совершено — в конце концов, страдаем все равно мы.
— Это неправда, — возразила Кэтрин, подходя к девушке.
Индия отошла в сторону, и в ее вымученной улыбке таилась ненависть.
— Нет? — спросила она. — Как мало вы знаете. Я думала, мадам, что вы другая. А теперь я понимаю, что вы просто глупы.
Повернувшись, Индия выбежала за дверь, в спешке стукнувшись о косяк.
— Да уж! — произнесла Соланж.
— Позвольте похвалить вас, мадам Наварро, за ваше самообладание, — сказала мадам Тиби, но в ее голосе чувствовались железные нотки. — Пойдем, Соланж.
Кэтрин не стала их останавливать. Механически она вытащила из волос шпильки и завязала хвост. Может быть, служанка Фанни причешет ее более аккуратно. Пора ехать на вечеринку. По крайней мере, у нее есть время, чтобы решить, как поступить.
