— Я спросил, как тебе нравится ожерелье Фанни, — с оттенком нетерпения в голосе сказал Рафаэль. — Восточный нефрит, кажется.
Кэтрин окинула взглядом подвеску на прекрасной золотой цепочке. Маленький выгравированный слоник не показался ей красивым, но она вынуждена была согласиться, что он необычен.
— Отец подарил мне его на шестнадцатилетие, — сказала Фанни. — Папа был морским капитаном. Он привез его с Островов специй[86] — своей последней поездки перед смертью. Папа утверждал, что он приносит удачу, потому что хобот у слона направлен вниз, — по крайней мере, так говорят дальневосточные поверья.
— Покажи им свой браслет, — лениво развалившись на стуле во главе стола, попросил Джилс, играя свисающей из кармана цепочкой для часов.
— Ах да, — произнесла Фанни, послушно показывая свое запястье. — Он подходит к моему слоненку, сделан из нефрита и золота. Я нашла его не где-нибудь, а в Натчезе. Там есть человек, некий мистер Мартин. Он вроде бы плантатор, но увлекается коллекционированием и продажей необычных вещей, подобных этим.
— Я помню одну девушку в школе при монастыре, Элен Дюбуа, которая вышла замуж за Мартина из Натчеза, — сказала Кэтрин.
— Вполне возможно, — прокомментировал Рафаэль, — поскольку каждая более-менее образованная девушка в округе обучалась в монастыре.
Это было правдой, и Кэтрин не смогла сдержать улыбку.
— Да, но Элен была моей лучшей подругой — пока около трех лет назад не поехала в Натчез навестить родственников, да так и не вернулась.
— Ты говоришь так, словно Натчез находится на краю земли, — поддразнила ее Фанни.
— Нет-нет, — с улыбкой возразила Кэтрин и покачала головой. — Это в Новой Англии.
Лишь по счастливому стечению обстоятельств гости не застали их сидящими за столом. Когда послышался шум первого подъехавшего экипажа, они как раз вышли в танцевальный зал и вынуждены были спешно идти переодеваться.
Соланж отказалась присутствовать за обеденным столом и попросила принести поднос с едой в приготовленную для них с мадам Тиби комнату. Эти двое сидели на канапе с верблюжьей спинкой, тихо разговаривая, когда их заметила Кэтрин. Она посмотрела на них с негодованием и сожалением одновременно, но что-либо предпринимать было поздно, поскольку объявили первых гостей. Однако она заметила, как застыл стоявший рядом Рафаэль и бросил на нее пронизывающий подозрительный взгляд.
— Что ты с ней сделала? — возмущенно выдохнул он. — Она выглядит как
На ответ не было времени, но он оказался прав — и, возможно, в этом отчасти была ее вина. Румяные щеки, красный рот, мертвенно бледное от пудры лицо, неаккуратно завитые слишком горячими щипцами волосы — Соланж выглядела как накрашенная кукла или жрица любви из борделя на улице Шапитулис в Новом Орлеане. Она надела розовое атласное платье с ужасным декольте, окаймленным широкой лентой с камнями, которое точно не одобрила бы мадам Мэйфилд во время их совместных походов по магазинам. Кэтрин понятия не имела, где Соланж его взяла. А завершала этот туалет, в качестве знака «одобрено», кашемировая шаль Кэтрин — та самая, которую Рафаэль подарил ей на свадьбу.
Кто был ответственен за эту пародию? Соланж? Или мадам Тиби? На это могло быть лишь два объяснения. Первое — невежество. Второе — сильнейшая ненависть, дикая злость, вынудившая выставить на посмешище юную девушку, чтобы сделать виновным кого-то другого. Ведь именно Кэтрин поощряла золовку пользоваться косметикой, и мадам Тиби это знала.
Нельзя было позволить Соланж опозориться. Поприветствовав очередных гостей, Рафаэль оставил их беседовать с Фанни и Кэтрин, а сам приказал Соланж отправляться к себе в комнату. Возражение было тихим, но от этого не менее лютым и горьким, как могла судить Кэтрин. Однако в конце концов Соланж подчинилась брату.
Немного поразмыслив, Кэтрин поняла, что у девушки нет с собой подходящей одежды. Она взяла только это платье. Нужно было что-то предпринять. Не привлекая лишнего внимания, она последовала за Соланж.
Одежда Фанни была безнадежно велика: слишком широка в плечах и слишком длинна. Правда, у Кэтрин имелся кружевной воротник, который служанка на всякий случай положила в багаж. Снять безвкусную ленту — уже полдела. С кружевом на груди, умытым лицом и уложенными волосами Соланж можно было представлять гостям. Однако, когда пришло время вновь идти в танцевальный зал, девушка начала артачиться. В порыве гнева она приказала всем выйти из комнаты. Кэтрин подумала, что ей не мешало бы побыть некоторое время одной. Но она не была уже так уверена в этом, когда Соланж отвела ее в сторону и попросила позвать к ней Маркуса, как только он приедет.
Конечно же, Кэтрин не могла этого допустить. Все законы здравого смысла и пристойного поведения строго запрещали встречи в спальне. В том состоянии, в котором сейчас находилась Соланж, это было бы очень неразумно. Что скажет Рафаэль, если узнает об этой уловке, трудно даже представить. Должна быть какая-то альтернатива.
