Худышка помешивала варево столь огромным половником, что в ее руках он смотрелся не столовым прибором, а сельскохозяйственным инвентарем. Этим экскаваторным ковшом-недоростком она переливала в котел воду из древних на вид бочек и перекидывала… содержимое тех самых мусорных бачков, что приволок сюда аврор Найт!
Под котлом вместо дров горел сушеный вереск. Огня и жара от него было столько, что хватило бы разве что прикурить сигарету. Однако судя по поднимающемуся над котлом парку, этого "костра" каким-то чудом оказывалось достаточно для того, чтобы нагреть огромную массу жидкости и металла. "Дрова" приносили с собой дети. Я видел "букетики" у них в руках. Совсем еще мелкие, лет по пять, не больше, плотно прижавшись боками друг к другу, они сидели вокруг котла и с жадностью наблюдали за движениями "поварешки". Некоторые даже размазывали капающую слюну по чумазым физиономиям.
— Что это? — спросил я, непроизвольно сморщившись от пахнувшего в мою сторону "аромата" варева.
— Второй дар Туата Де Дананн. Котел Дагды. "Nach bhfolmhaíodh riamh, a shásaíodh goile chách", — почти нараспев произнес староста и перевел: — "Бездонный котел, что никого не отпускал голодным". Но… увы. Наш — всего лишь жалкая копия того самого. Только и может, что превращать загруженные в него продукты в похлебку. Невкусную, а временами очень даже отвратительную, ибо она повторяет вкус и аромат тех продуктов, что были положены в котел. И далеко не бездонный, а строго сколько положил, столько и получил. Зато любые, даже почти несъедобные, продукты можно есть, не боясь отравиться. И огонь ему нужен чисто символический. С дровами, сам понимаешь, тут совсем сложно. Едят все строго по очереди. Сначала, потому что им нужно меньше, едят дети. И им нужна нормальная, "внешняя" пища для развития. Потом взрослые. Что останется. Если останется.
Я замер в осознании, какой рушащий весь сложившийся баланс артефакт я сейчас вижу.
"Не. Не может быть! Наверное, я не так понял".
— Он может превратить любые продукты в съедобное блюдо? — переспросил я. — Я не ошибся?
— Да. Не ошибся.
— И у вас его до сих пор не отняли? И не скопировали? — именно в таких словах выразилось мое полное охренение. Эти люди позволяют себе голодать, сидя на золотой жиле.
— Ха! — усмехнулся он. — Во-первых, мы тоже что-то особое умеем. Это древний секрет ирландских кланов. Работать с ним могут только девушки, еще не познавшие мужчину. Знание под клятву на крови передается от матери к дочери. Ну а во-вторых, если нам без него не выжить, то сассенах он напрочь не нужен. Как они будут управлять загнанными под Статут магами, если у каждого будет возможность легко и просто обойти социально-прикладные следствия законов трансфигурации Гампа? Помнишь их, эти следствия?
— Что невозможно получить еду из ничего?
— Ага. Еще раз: невозможно — это тюремная клетка, в которую каждый запирает себя сам. Умный слышит этот закон как "невозможно получить еду магической дисциплиной трансфигурация", а большинство — "невозможно получить еду магией". И последнее очень устраивает Министерство и всячески им поддерживается.
— Хм… Хорошо. Однако, — кивнул я в сторону котла, — волшебники "снаружи" все же… хм, содержат вас на пищевом довольствии? Если это можно так назвать…
— Да. Это действительно так. Но мы им совершенно чужие, поэтому "пищевое довольствие", как ты назвал, имеет такую вот форму. Однако даже такая еда — не милостыня. Кое-какая польза, помимо магии, от нас есть.
— Но что с вас можно взять?
— Во-первых, как я уже говорил, людей. Ежегодно Отдел Тайн забирает как минимум десять самых сильных и здоровых "особей". Я не знаю, зачем они им нужны и что там с ними делают, но судя по тому, как их называют, — вряд ли что-то хорошее. За все время я никогда ничего больше не слышал о тех несчастных, которых забрал Отдел Тайн. Помимо невыразимцев, изредка людей берет себе Аврорат. Твой проводник тому отличный пример. Еще — некоторые лорды и леди, когда хотят получить сильное, свободное от родовых проклятий потомство.
— И находятся желающие продаться?
Староста второй раз за беседу посмотрел на меня, как на круглого идиота.
— Конечно. Ведь это позволит не только вырваться самому, но и присылать деньги оставшимся здесь родственникам. Что обеспечит им не просто жизнь, что немало, а очень хорошую жизнь. По местным меркам, конечно. Так что и мужчины, и женщины готовы принести любые, даже самые кабальные клятвы…
— Хм…
— Ну и, наконец, мы культивируем некоторые особые травы, которые невозможно вырастить в мире, где полно магии.
— И для чего они используются? — спросил я, догоняя пошедшего дальше старосту.
— Из них делают лекарства и… самые дорогие наркотики.
— Лекарства?
— Да. Ими лечат некоторые специфические повреждения, нанесенные магией…
— Если из них делают уникальные лекарства, то почему же я видел столько калек?
