— Простите, но не верю! Сокрыть такие массовые убийства и чистки — просто нереально. Есть же магия. С ее помощью можно узнать многое!
— Это если есть кому узнавать и если есть такое желание. И, естественно, волшебники… наказанием не злоупотребляют. Это раньше можно было наловить нужное количество магглов, чтобы принести их скопом в жертву. Теперь же — переполнить чашу не хочет никто. Ведь в этом случае умрут все — и правые, и виноватые. Поэтому к серьезным "поркам" прибегали всего дважды за всю историю Свалки.
Зато та же самая осмотрительность заставляет их принимать превентивные меры. Чтобы мы "не набрали жирок", охрана с рваной регулярностью снижает или на короткое время вообще прекращает поставки еды. Делается это для того, чтобы мы подъели свои запасы. Они с юмором называют это "постные дни"…
Меня передернуло от той ненависти, что звучала в интонациях старосты.
— Что ж. Спасибо за лекцию. Вы прям как школьный профессор.
— А я им и был когда-то давно…
— Когда? Где? Кого вы учили?
— Диппет все еще директор Хогвартса?
— Нет. Разве вам не говорили?
— Да, говорили. Просто я не верю. Старина Армандо всем хвастался, что нашел способ протянуть подольше. Обещал как минимум сто лет властвовать в Хогвартсе. Не меньше. А кто сейчас?
— Альбус Дамблдор.
— Помню, учился у меня парнишка… Перси, кажется, его звали. Он кто ему?
— Не знаю…
— Ну и ладно.
"Хм… Однако дедушка-то прокололся…"
— Но вы ведь это знаете, — с утвердительной интонацией произнес я. — Раз уж знаете, что Диппет больше не директор. Зачем эта игра? И зачем вы все это мне рассказали? На что рассчитываете? И правда ли все то, что я только что сейчас услышал?
— Да правда. Правда. Увы, — слегка поморщился и развел руками староста. — Без должной тренировки старые навыки… стареют. А зачем? Ответ простой — скука. Вон какие смешные ошибки делаю… Старею. Слабею. Как и все мы тут. В отсутствие нормального образования даже речь начинает деградировать. Да и, по большому счету, не нужно им оно. Знания заставляют задавать вопросы, среди которых рано или поздно обязательно будет: "А почему я должен тут за них сдохнуть?". И без этого родившиеся здесь люто ненавидят волшебников.
— Хм…
— Знаешь, похоже, ты так и не понял ничего из того, что я тебе сейчас рассказал.
— И?
— Раз уж выбирать себе раба ты сегодня, судя по всему, не собираешься, а время пока еще есть, то, думаю, тебе стоит кое-куда со мной пройтись и кое-что увидеть собственными глазами. Пойдем, прогуляемся, — встал со своего места староста.
В это пресловутое "кое-куда" пришлось пробираться по каким-то извилистым переулкам мимо совсем уж ветхих, изъеденных дырами, словно швейцарский сыр, развалин. В них копошились чумазые дети. Те, что постарше и посильнее, медленно раскачивали и выдергивали из стен все еще крепкие камни. Помладше — складывали пригодный стройматериал аккуратной кучкой. Самые маленькие собирали превратившийся в труху мусор и горстями носили засыпать им лужи и грязь.
— Нет магии, выкачивается жизнь… У камней она тоже есть. Они, как и люди, тоже стареют и рассыпаются прахом, — ответил староста на мой невысказанный вопрос, перехватив удивленный взгляд. Но он не угадал. Смотрел я совсем на другое.
— Это же дымолетный камин? — кивнул я в сторону арки.
— Да.
— Откуда он здесь? Ведь дымолетная сеть — продукт гораздо более позднего времени, чем последнее восстание гоблинов!
— Кхм… Некоторое время назад я, используя свои связи, попытался немного улучшить быт местных жителей. К сожалению, опыт быстро свернули. В общем, это реликт тех времен…
— Работает? — похоже, я все же оказался выбит из колеи рассказом старосты достаточно для того, чтобы задать настолько глупый вопрос вслух.
— Нет, — улыбнулся староста. — Он так и не был подключен к сети. Никогда.
"Но… Но! Как там было?" — с усмешкой подумал я и подошел к неработающему порталу. Замер на секунду перед порогом… и, гордо расправив плечи, шагнул вперед.
"Приятно осознавать, — подумал я, возвращаясь к старосте, с улыбкой наблюдавшему за мной, — что ты в состоянии придумать что-то, чем можешь обойти столетиями вырабатываемые требования безопасности! В общем, "Хак зе плэнэт!" — как любили говорить в моей молодости".
Следующую остановку мы сделали на небольшом пустыре. Прямо по центру на невысокой треноге стоял котел, будто бы сошедший со страниц средневековых методичек инквизиторов: "ведьмы и их нечестивые дела". Огромный, черный, с каким-то невидимым мне отсюда варевом, которое между тем отчетливо отсвечивало зеленью, — его бы с руками оторвали в качестве реквизита для любой театральной постановки или фэнтезийного фильма. Работавшая "на котле" весьма гармонично сочеталась с орудием труда. Стоящая на высокой табуретке миниатюрная ведьмочка, пусть не старая и не в бородавках, а совсем наоборот — молоденькая и миленькая на лицо, была настолько ослепительно рыжей и с такими пронзительными изумрудными глазищами в пол-лица, что любой монах без разговоров сразу же послал бы за дровами для аутодафе.
