— Те изменения — это не раны. Когда магия окончательно покидает волшебника, то организм идет вразнос. Он пытается хоть как-то вернуть ее, хоть как-то восполнить потерю, пытается приспособиться к новой жизни любым способом. Отторгнув существующий орган, изменив или вырастив новый — все что угодно! Но это уже агония. Если начались… искажения, то поздно что-либо делать. Человека не спасет уже ничто.
Однако, опять же, не все так печально. Некоторые из этих искаженных органов могут иметь любопытные свойства. Они находят себе применение. Например, в качестве особо стойкого пергамента. Или — как сердцевина сложной волшебной палочки. Или в качестве реагента для какого-нибудь необычного артефакта. Самые доверенные артефакторы Министерства иногда заходят к нам. Что же касается калек, то они… невероятно рады, когда им отрезают руку или ногу. Это их последний шанс хоть как-то перед неумолимо надвигающейся смертью помочь своим семьям.
Меня от представленной картинки передернуло.
— А что там с лекарствами? Для чего они применяются?
— Эти травы применяются для того, чтобы максимально уменьшить магическую силу волшебника. Они, хоть это и неправильно так говорить, впитывают, откачивают магию из тела.
— Так что, можно совсем магии лишить? Навсегда?
— Нет, конечно же. Даже повредить нельзя. Но вот на некоторое время значительно ослабить… Основное свойство этих магических трав в том, что они настолько привыкли жить в мире, где агрессивно отнимается магия, что научились впитывать ее очень быстро в любой форме и в любых количествах. Поэтому если вдруг какие-то серьезные магические повреждения, причиненные себе самостоятельно или нет: трансфигурация там неудачная, зелья, чары… — "Или удар магического хищника, такой, как, например, взгляд василиска", — дополнил мысленно я список. — …То сначала применяют порошок из этих трав, посыпая нужное место, а потом тут же вводят лекарство. Например, взмахнул кто-нибудь палочкой так неудачно, что превратил свои легкие в слизь, а зелье нужно обязательно вдыхать — как тут вылечишься без наших травок? Никак.
"Хм… Еще одной тайной стало меньше. Мне давно было любопытно, как эликсир из мандрагор оказался внутри моего окаменевшего (!) тела? Дырку выдалбливали? И как ее потом замазывали? Мастерком и цементом? Помнить я этого, по понятным причинам, не помнил, а спросить у Помфри как-то не подумал. Или подумал? И спросил? И получил конфундус с обливиэйтом в чисто медицинских целях? Заодно стало понятно, почему это Дамблдор так тянул с эликсиром и не купил мандрагор на рынке. Не мандрагоры он ждал. Совсем не мандрагоры…" — с неким облегчением подумал я. Все же приятно, когда твой формальный начальник, к слову, имеющий силы и возможность лишить тебя жизни просто взмахнув рукой, — не конченая мразь, готовая измываться над детьми просто ради прикола. — Как другой твой начальник… М-да…
— Но наркотики? — с сомнением потянул я, проводив взглядом призывно улыбающуюся мне девчушку лет пятнадцати. Была она такая же чумазая, как и все остальные изгои. По телосложению могла бы занять призовое место только на конкурсе моделей, искренне наслаждающихся анорексией. Усугублялась худоба еще и ее достаточно высоким ростом, с меня или даже чуть выше. Создавалось впечатление, что она, нагнувшись, тут же переломится пополам. В общем, если и можно придумать внешность, которая стояла бы дальше от моих представлений о женской красоте, чем эта, то сделать это было бы очень непросто. Но при этом от девчонки шел настолько мощный, почти что видимый поток женского притяжения и желания, что я невольно сглотнул и прикипел к ней взглядом. К счастью, я быстро опомнился, но, чтобы отвести глаза в сторону, пришлось отчетливо напрячь волю. — И почему вы говорите, что я не дорос до этих особых развлечений?
— А, — мотнул головой староста, и девчушка мгновенно как испарилась. — Это не те развлечения. К тем вы еще не готовы. Внутренне. Точнее, не "не готовы", а они вам не нужны и не интересны. Вы просто в силу возраста еще не могли успеть пресытиться более доступными. Такими вот, например, как малышка Ал.
— Хм… Не понял. В чем суть?
— Не понимаете? Подумайте хорошенько. Вы ведь чего-то хотите добиться в жизни? Денег? Силы? Власти? Да?
— Не поспоришь, — согласился я.
— И, конечно же, всех приятных следствий обладания ими: вкусная еда, дорогая одежда, красивые женщины, легкая и приятная жизнь…
— И с этим не поспоришь, — снова кивнул я.
— А что дальше?
— В смысле? — не понял я.
— Ну когда все это надоест? Чем заняться дальше?
— Ну-у-у… Не знаю. Как-то не думал об этом.
— Вот! Об этом я и говорю. Таких проблем у вас пока нет. А вот у некоторых, очень у некоторых, которые добились в этой жизни всего, они — есть. И когда все уже надоело, когда жизнь стала казаться пресной, хочется пощекотать себе нервы. Даже магглу приятно, когда уходит боль. Но когда возвращается потерянная магическая сила… Это неописуемая эйфория, которая не может сравниться ни с чем.
