— А чем докажете?!
"Еще и недоверчивый! Просто прелесть, а не ребенок!"
— Если бы мы хотели сделать с тобой что-то плохое… Как ты думаешь: пятеро взрослых при оружии сильнее одного ребенка?
— Ну и зачем мне идти с вами? — отвернувшись, буркнул Дэниел.
— А ты не хочешь найти своих? — вкрадчиво спросил мальчика Павел.
— Но дьявол...
— Это был не дьявол…
— Я же говорил, что вы мне не поверите! А вы еще…
— Не дьявол… — не слушая мальчика продолжил Павел. Потом прикинув, что грех нарушения Договора в данном конкретном случае очень удачно лежит на самих колдунах, не подчистивших за собой, и четко проговорил. — Колдун. Это был злокозненный колдун. Он похитил твоих родных.
Дэниел замолчал и задумался, пристально глядя на священнослужителя.
— И?
— Мы — инквизиторы. Именно мы стоим на защите людей от колдунов.
— Но…
— Ты, наверное, молил Бога прийти к тебе на помощь? Вот он и послал ее тебе. Нас прислал.
— И вы спасете мою семью?
— Мы приложим к этому все усилия. И ты приложишь, будучи в наших рядах…
— Но если их… у-у-убили? — еле выдавил из себя страшное слово Дэниел.
— А разве ты не хочешь тогда отмстить? Колдуны живут долго. Ты успеешь повзрослеть, стать сильным, очень сильным…
— Но… смогу ли я?
— Мы поможем тебе. Кто еще, как не наша всеблагая Церковь, призван помогать таким как ты?
— …
— Так ты пойдешь к нам? — нарушив тишину тихо спросил Павел.
— Пойду, — после долгих раздумий твердо ответил Дэниел. И размазывая по рукавам и лицу горячие слезы, которые уже переставали течь, добавил. — Я вырасту, стану сильным. Я найду того, кто похитил моих родных. И если мои родители умерли, клянусь, я убью его! Богом клянусь! Или вы мне скажете, что убивать грех?
— Увы, грех, сын мой. Но убить колдуна, это грех не смертный. Короткая епитимья…
— Эпи… — что?
— Наказание. Ну, например, неделю без сладкого в молитвах, и грех убийства колдуна… — Павел начал рассказывать основы своему новообращенному брату, при этом продолжая думать о своем: "Очень удачная ночь. Тут месяцами тысячи братьев проверяешь и перепроверяешь, ища одного двух, достойных стать инквизитором, а тут сразу почти готовый адепт, — рассуждал про себя Павел, ведя за собой парнишку. — При посвящении я нареку тебя Мэттью, ибо ты действительно Дар Божий. И да, не забыть проверить ту церковь, в которую зашел мальчик. Падшие служки — это хлеб инквизиции. Дьявола у них нет! Может, и Бога тогда тоже? Впрочем, быть может, я до них и не дотянусь. Опять служители Церкви, как в темные века, начали погрязать в грехе. Быть может, пора подумать об официальном возрождении инквизиции? Нет. Еще рано, слишком рано… Но если все же оно произойдет, то кому как не мне встать во главе ее? И такие вот мальчишки, как этот Дэниел-Мэттью мне тогда очень пригодятся! А там, глядишь, и до колдунов доберемся…"
Глава 20. Совершенно обычные будни Хогвартса
Переночевав у себя в мэноре, я рано-рано утром, чтобы успеть на завтрак, по каминной сети отправился в Хогсмид, а оттуда ножками в Хогвартс. Но даже плотный завтрак, в этот раз я не стал стесняться и, пользуясь привилегиями лордства, заказал себе две порции полного английского, не смогли отвлечь меня от тяжелых мыслей.
Слишком много в последнее время подряд случилось важных и неприятных событий, чтобы можно было спрятать голову в песок. Да и воспоминания о совершенных мной убийствах, про которые я в напряжении разборки с инквизиторами забыл, здесь, в Хогвартсе, опять догнали меня. С ними нужно что-то делать, иначе так можно по-настоящему поехать крышей.
Впрочем, впасть в грех уныния (черт, что-то я, похоже, переобщался со схизматиками, раз заговорил так!) хогвартсцы мне не дали. За это я должен был быть благодарен как окружающим меня родным хаффлпаффцам, так и гостям с континента. И те, и другие, пусть и по-разному, не дали мне долго хандрить. И если первые, видя, что я почему-то сильно грустный, пытались меня развеселить, то вторые… Вторые продолжили свои нападения на нашего чемпиона.
Правда, ситуаций в стиле "иду на вы", заканчивающихся глобальным побоищем, из-за их бессмысленности больше не случалось. Зато начались подленькие одиночные нападения "из-за угла"; попытки диверсий, вроде проклятой или отравленной пищи; ударные дозы обольщения, от которых Чанг приходила в неистовство… Все это сильно выматывало и Седрика, и нас, его самоназначенных охранников (гвардию Крэбба, как в шутку стали называть нас некоторые, чем я очень, очень сильно втайне от всех был доволен и горд), так что можно сказать, что в какой-то мере своей цели: отвлекать нашего чемпиона от подготовки к турниру, нападавшие добивались успешно. Вот только такое хождение по краю бесконечно продолжаться не могло. Рано или поздно нарыв должен был лопнуть, с болью и облив всех окружающих дурно пахнущим содержимым. И в один далеко не самый прекрасный момент это закономерно произошло.
