Правда, нет худа без добра. Например, изначально в Лондон из Рима инквизитор сорвался на самолете лишь для того, чтобы узнать, почему агент, так долго не отзывавшийся на вызов, наконец-то вышел на связь. А первый вызов, отправленный почти месяц назад, был сделан для того, чтобы выяснить, почему отрубленный от металла Чистого Клинка кусочек в прошлом белой стали почернел, а не рассыпался в прах, как это положено по всем канонам. Вообще-то работа инквизитора весьма опасная, случаи бывают разные, поэтому такая операция делалась с каждым именным артефактом, чтобы можно было следить за его реальным состоянием и, опосредованно, состоянием его носителя. Таким образом повод не бог весть какой, но насколько же удачной оказалась встреча!
Благодаря тому, что колдун оказался глупым и невежественным, сегодня в разговоре с ним Павел смог задавить криком и вырвать угрозами из этого недоросля, мнящего себя хитрым Макиавелли, две дополнительные магические услуги. Смешно — пришлось полицедействовать и предстать перед колдуном несдержанным фанатиком. Но оно того стоило. Хотя Павлу еретическая в своей сути новость: "как же так, существуют колдуны, которые имеют душу, эквивалентную душам праведников!" — сильно резала душу, каждая новая страница знаний о мире в бездонных библиотеках Церкви, заполнившаяся даже такой неоднозначной информацией, бесценна. И долг колдуна увеличился! Втрое! Так что после настолько удачно проведенных переговоров вполне можно наградить себя прогулкой по ночным улицам Лондона. Да-да-да, по самым-самым темным и опасным.
"Можно найти внезапных проблем на свою голову? Ну-ну! Это и планируется! Сзади — преданная лично ему четверка боевиков ордена. Убрав в ножны скрытого ношения короткие мечи, предназначенные для битвы против колдунов, монахи под руками теперь имели обычные кобуры, в которых ждали своего часа совершенно чистые, не значащиеся ни в какой картотеке пистолеты. Настолько чистые, что вместо номера на них были вычеканены буквы-инициалы того монаха, кому он принадлежал. Эти пистолеты секретно делались на заводе, принадлежащем верному слуге Матери-церкви, мелкой партией персонально для нужд инквизиции. Благодаря тому, что производились они с высочайшей степенью автоматизации, в случае чего, зарядив специальные патроны, не поздоровится не только ночному грабителю, но и колдуну. Освященное серебро пуль и хладное железо пистолета на взгляд нелюди и нежити — жуткая смесь. Но сейчас патроны в обоймах были заряжены совершенно обычные, чтобы не наводить на всякие неположенные мысли местных криминалистов, которые будут вытаскивать пули из мертвых голов лондонского отребья. Ведь это так приятно не только иметь силу и право, но и реально делать мир немножечко чище! А воинам церкви грех убийства отпустят, тем более большинство контингента здешних подворотен людей напоминают только внешне, давным-давно продав свои души Сатане," — думал Павел, гуляя по темным улицам Лондона.
К сожалению, сегодня удача отвернулась от инквизитора, решившего в гордыне своей примерить на тело вместо сутаны плащ Бэтмена. Никто из подворотен на него не выскакивал, никто не просил закурить или кинуть пару фунтов на бедность. А ведь священник специально шел неспешно, чтобы его могли внимательно рассмотреть. Перстни, дорогой крест… Нет, скромные служители церкви не искушали. Искушать — прерогатива Дьявола. Инквизиторы отделяли агнцев от козлищ. А разве не козел тот, кто посмеет поднять руку на одинокого священника?
— Тихо. Слушайте, — подал сигнал командир четверки.
Инквизиторы замерли. Действительно, спустя несколько мгновений каждый из них расслышал что-то вроде тихого всхлипывания, доносящегося из только что оставленного позади темного, грязного тупика.
— Проверим?
— Да. Раз искоренение зла сегодня не угодно Богу, тогда займемся утешением, — согласился Павел, и первым, то есть вторым, после отодвинувшего его со своего пути охранника, вошел в мрачный, вонючий закуток между двумя старыми кирпичными бараками. Там, забившийся между коробок, сжавшись в комок, сидел и давился слезами мальчик лет восьми. Одет он был совершенно не соответствующе для окружающего его трущобного района, да и вид имел слишком чистенький для бездомного, поэтому Павел не побрезговал присесть рядом и коснуться мальчишки рукой.
— Дитя мое, почему ты плачешь? Где твои родители?
— Их нет, — икающе произнес мальчик. — Их нет! Их забрал Дьявол!
— Сын мой. Негоже произносить имя врага Его… Расскажи, что произошло?
— Вы мне не поверите! Никто не верит! И врут!
— Расскажи мне. Я поверю…
— Вы тоже поп, как и те, что высмеяли меня!
Несмотря на нелестное и презрительное обращение маска участия на лице инквизитора не дрогнула.
— Расскажи. Тебе станет легче, и, клянусь именем Господа нашего, я не буду смеяться.
