Не знаю, сколько сидел я в темноте ночи, но когда чуть отошел и поднялся на ноги, я понял, что тупо… не знаю куда мне идти! Я заблудился в Лондоне! Самое смешное, если собор или церквушку еще можно было найти, спрашивая местных лондонцев (нужно только выбирать не черных и желтых гостей британской столицы, а местных и желательно постарше), то вот кого мне спросить: "Вы не подскажете, где находится вход в магический паб "Дырявый котел?" Точнее, спросить-то можно любого, а вот кто сможет правильно указать хотя бы приблизительный адрес? Впрочем, от свежего вечернего воздуха мозги проветрились и включились в работу, и я вспомнил, что у магов, к счастью, есть такие специально обученные "помощники волшебникам, попавшим в беду". У них даже есть свои "колеса"! Надеюсь, моих скромных финансов, а осталось там после реализации наследства всего ничего, хватит на то, чтобы доехать до "Дырявого Котла" на этом воплощенном ужасе вестибулярного аппарата под названием "Ночной Рыцарь".
Интерлюдия 5
Брат Павел, имевший третью, высшую степень хиротонии — христианского священства, был очень необычным епископом. Еще в детстве он отличался болезненной тягой к справедливости, что и привело его однажды практически к самому порогу райских врат. Хорошо еще, что мимо проходил неравнодушный священник, который, вызвав врачей, и спас жизнь жестоко избитому мальчишке, вступившемуся за честь старшей подружки.
Собственно говоря, именно таким вот образом будущий брат Павел, имевший тогда совсем другое имя, и попал в послушники при одном из монастырей. Приглянулся он своей юношеской горячностью тому монаху. Впрочем, в монастыре мальчишка тоже показал себя весьма ершистым и неуступчивым, из-за чего очень часто получал епитимьи различной формы и длительности. Потом случилась эта история с откопанным совместно с единственным другом списком пророчества, после чего оба они оказались в перечне посвященных. Со всеми вытекающими из этого последствиями.
Поначалу, узнав о существовании настоящих, как в хрониках, колдунов, брат Павел мечтал о битве во славу Его, о судах и кострах над мерзкими колдунами, через которых Вечный Враг смущает разум детей Его и подстрекает к греху. Он, Павел, увы, был грешен, вообразив в гордыне своей себя новым Торквемадой… На самом же деле оказалось, что давным-давно уже оплетенные оковами Договора колдуны как бы не самые безобидные из грешников. Вместо войн и убийств они прячутся, подобно змеям под камнями, и носа не кажут в обычный мир. "Те же протестанты и схизматики с востока более опасные враги!…" — именно так он и сказал своему другу, а потом и их общему наставнику. Отлежавшись после порки за такие еретические мысли оба парня решили взяться за ум, чему очень поспособствовал допуск в библиотеку с секретными трактатами, показывающими статистику преступлений колдунов.
Несмотря на крепкую дружбу, пронесенную через всю жизнь, друзья заметно различались как внешне, так и внутренне. Выросший в физически сильного и настоящего фанатичного рыцаря в лучших смыслах этого слова, Павел всю свою жизнь пытался пробить кулаком или даже лбом вырастающие на его пути стены. И если стены оказываются слишком толстыми, то это еще не повод попытаться обойти их, а знак судьбы стать сильнее и ударить еще раз. И еще, и еще, и еще — столько, сколько нужно, пока преграды не падут. Свой весьма высокий для понимающего человека пост в иерархии церкви он честно получил именно благодаря вышеописанным качествам. Но именно благодаря этим качествам дорога выше ему была абсолютно закрыта. Никому не нужны, да и не могут оказаться на вершине люди, обладающие гибкостью лома и фанатичной преданностью букве закона. Совсем другим был его друг. Совсем другим. И поэтому в церковной иерархии он достиг совсем других, более высоких постов. Правда, следует отдать Хорхе должное. Несмотря на разницу в карьерных достижениях, Павла тот никогда не предавал и не подставлял, ценя дружбу выше всяких драгоценностей и "погон".
Однако искреннейшая дружба не мешала друзьям спорить, ругаться, а иногда и вовсе серьезно ссориться из-за кардинально противоположных мнений по какому-то определенному и смертельно важному вопросу. Одним из таких вопросов был и "колдовской". Если более простоватый Павел (простоватость его, естественно, весьма и весьма относительна, иначе выше служки он бы в славящейся столетними традициями интриг организации не поднялся) желал просто истребить всех колдунов, его друг Хорхе желал поставить этих отверженных на службу Матери-церкви. И каждый раз при приватном обсуждении вида и формы реакции на вызовы окружающего мира дело чуть ли не до драки доходило. В молодости. Потому что теперь, в зрелости, Хорхе мог просто отдать приказ. И поэтому ему, Павлу, приходилось заниматься мирным общением с лично им ненавидимыми колдунами, вместо того, чтобы выкорчевывать мечом и выжигать огнем скверну колдовства, как это заповедовали средневековые богословы.
