— Ты очень сильно разочаровал меня, ученик, — совершенно спокойно проговорил сидящий в тронообразном кресле Волдеморт, и что-то намекнуло мне, что я только что очень серьезно "попал". Вот только что-либо поделать с этим было уже нельзя. Слишком поздно. А Волдеморт тем временем продолжал свою лекцию: — Похоже, ты посчитал меня аналогом доброго маггловского Санта-Клауса, разносящего подарки детишкам на Рождество. Я вижу, тебе смертельно не достает правильного осознания твоего положения и дисциплины.
— Но…
— Молчать, ученик! Замри! Круцио!
Не знаю, каким он там был Темным Лордом и мастером-дуэлянтом, но в применении круциатуса Волдеморт был профи. Настоящим. Эту боль невозможно было терпеть. Боль испепеляла и замораживала. Боль накатывала одной огромной и безжалостной стеной цунами, стараясь погрести и растворить меня… Хотелось орать и кататься по полу. Хотелось броситься на этого гребанного учителя и зубами вцепиться ему в горло… Хотелось на крайний случай вырвать себе сердце, лишь только чтобы не терпеть эту муку лишнюю секунду! Волдеморт давил круциатусом с такой силой, что я вплотную подходил к черте, за которой находилось блаженное безумие. Подходил, но… не переступал ее, ибо для этого не хватало самой малости. Сущей капли боли! А когда пределы моего терпения были преодолены, и я с радостной яростью сам рванулся вперед, в объятья благословенного сумасшествия, пытка внезапно закончилась.
Свозь кровавую плену я посмотрел на своего учителя и хозяина.
Волдеморт… улыбался.
— В следующий раз, ученик, ты должен прежде всего выполнять мои приказы, а только потом заниматься своими личными делами. Ренервейт. Вставай!
Я, полный злобы, но с облегчением, что жестокое наказание закончилось, поднялся на ноги. Но не успел я чего-либо сделать, как совершенно неожиданно услышал:
— Круцио.
Волдеморт, судя по всему, был не только мастером применения Круциатуса, но и отменным, опытным палачом. Чтобы жертва не привыкала к боли, а человек такая скотина, что может привыкнуть абсолютно ко всему, даже к тому, к чему, казалось бы, в принципе привыкнуть невозможно, он давал мне короткие передышки. Во время которых радовал меня великой мудростью вроде: "Я не собираюсь вытирать тебе сопли. Круцио!"; "Ученик, запомни, ты обязан выполнять мои приказы. Круцио!"; "Ученик, ты должен слушаться только меня. Круцио!" и так далее в таком же роде.
Все когда-нибудь кончается. Закончилась и эта пытка. Произошло это до того момента, как я превратился в овощ. Волдеморт… "экономил" своего ученика. Хотя, честно говоря, я не дошел до того состояния совсем немного.
— Иди, занимайся, — отпустил меня Волдеморт. — Внимательно прочитай, что я тебе дал, и готовься. Вскоре прибудет учебный материал. Если плохо, возьми у Питера зелья. И да, ученик. Я запрещаю тебе покидать пределы этого мэнора! Завтра… продолжим.
Это были очень, очень, очень длинные дни. Тянувшиеся вечность.
Вечность.
Утром я вставал, завтракал и занимался изучением записок Волдеморта и, когда становилось совсем скучно или противно, открывал школьные учебники. Читал (и даже кое-что пробовал делать) из того же Зельеварения… "Как все оказывается в этом мире относительно. Те противные на вид и мерзкие на ощупь и запах реагенты, которые используются в любимой науке Снейпа — милая и смешная ерунда по сравнению с темномагическими ритуалами. Там ингредиенты встречались такие, по сравнению с которыми пресловутая кровь девственницы, собранная в полнолунье на алтаре — веселая шутка…" — думал я.
Незаметно подходил обед, за которым следовал здоровый сон-сиеста, и снова чтение. А потом наставал вечер и меня вызывал к себе Волдеморт. Иногда расспрашивал, что я уяснил из прочитанного. Иногда легилиментил, просматривая второстепенные сюжеты моих школьных и не только школьных приключений. Иногда позволял задавать мне вопросы и отвечал на них. Иногда сам чего-то рассказывал. Иногда даже меня не тянуло от этих рассказов сблевать прямо тут же на месте, Волдеморту на мантию. Но одно оставалось всегда неизменным. Круцио. Учитель пытал меня, причем пытал безжалостно, каждый день. Пытал целую вечность.
И не одну.
Легко сказать "пытал". А как это описать словами? Как слепому от рождения рассказать про цветовую гармонию радуги? Как полностью глухому передать красоту музыки? Как тому, кто не испытывал на себе, описать всю мощь Круциатуса Темного Лорда? Причем самое страшное в этом было то, что Волдеморт пытал меня не только и не столько ради насыщения своей патологической жажды наслаждения чужой болью. Нет. Он проводил, если это можно так назвать, научные исследования на тему "расширение ученической клятвой диапазона переносимости заклинания Круциатус". Доктора Менгеле и Исии оценили бы моего учителя по достоинству… Ну и воспитывал, конечно же. Точнее "воспитывал". Ломал, желая превратить в полного бездумного раба.
