Через вторые-третьи руки (все же в моем главенстве в отряде есть не только минусы — нагрузка и ответственность, но и плюсы) я такую печеньку-противоядие получил и перед сном употребил... чтобы на утро увидеть чуть подросшие прыщи на прежнем месте. Единственным заметным последствием стало то, что зуд только усилился. Ощущение было, будто под кожей кто-то ползает… Похоже, дело пахло еще одной печенькой, а то и не одной. А может и концентратом-зельем, которое взять можно было только в одном месте.
Не преминуть, на этот раз идти на поклон к Уизли лично. Произошедшее, точнее, не произошедшее, не сработавшее противоядие, явный мне от них намек. В конце концов, даже покупая противоядие через вторые-третьи руки продавцу сложно не догадаться, кому именно оно предназначено. Если в Хогвартсе на данный момент такой красивый один лишь только я.
Собственно говоря, на послеобеденное время и планировался такой вот разговор, сопровождаемый товарно-денежными отношениями. "Быть может, Уизли от меня чего-то нужно, и таким вот способом они приглашают на встречу?" — думал я, и заранее продумывал разговор… но он так и не произошел. Неожиданная развязка наступила прямо во время обеда.
Произошло все следующим образом. Уже поев, я запивал обед крайне опостылевшим тыквенным соком. Кубок я держал левой рукой, потому что правой машинально ожесточено чесал обнажившееся из-за сползшего вниз рукава мантии левое предплечье. На котором набухал, но все никак не прорывался особо крупный и невозможно сильно зудящий прыщ.
Отвлеченный каким-то вопросом я отвернулся в сторону, и поэтому момент, когда гнойник прорвался, я не увидел, а только почувствовал. Как что-то влажное, потекшее по пальцам правой руки и вниз под мантию — по левой.
Убрав локоть со стола, чтобы не портить аппетит другим, я под столом задрал рукав и стал рассматривать кровоточащее место. Противно, но и… любопытно же! Я собирал кожу вокруг ранки, потом наоборот — пальцами растягивал ее в сторону, вглядываясь… И только что выпитый сок, подпираемый снизу давлением недавно съеденного плотного обеда, с неимоверной скоростью и силой рванулся наружу сквозь крепко стиснутые зубы… и даже через нос. А все потому, что там, на дне кровавого микро кратера, шевелился омерзительно белый хвостик чего-то живого…
Прибыв в Больничное Крыло, я с омерзением протянул мадам Помфри руку и рассказал, что только что там увидел. Медик со спокойным интересом дала мне выговориться (за время долгой врачебной практики в школе полной детей-колдунов ей, наверняка, и не такое приходилось выслушивать). С любопытством поводила вокруг ранки своей волшебной палочкой. И с все той же благожелательной миной на лице кинула в меня совершенно неожиданное в данный момент парализующее проклятье. И только после того, как мое тело, повинуясь движению ее волшебной палочки, вытянулось на кровати, она позволила части своих истинных чувств (испуга?) проявиться на лице.
Тем временем вокруг меня, все еще парализованного, начался невиданный ажиотаж. Для начала, моя кровать отъехала в самый самый дальний угол Больничного Крыла. Потом вокруг нее появились какие-то странно выглядящие ширмы, плотно огораживающие не только с боков, но и сверху (получилось почти что кровать с балдахином). А снаружи поверх них еще были наколдованы какие-то щиты! Появилась даже срочно вызванная помощница Помфри. Случай настолько редкий, что последний раз, который я могу вспомнить, был в конце второго курса.
А потом косяком пошли посетители. Причем какие! Озабоченный Дамблдор. Привычно презрительный Снейп. Расстроенная декан Спраут. Ну и конечно же, Амбридж.
Дурой-то она не была. Про "Забастовочные завтраки", "обморочные орешки", "кровопролитные конфетки", "лихорадочные леденцы" и прочую дурь она точно знала. Но доказать ничего не могла… или пока не хотела? Это было сейчас совсем не важно. А вот что важно, так это то, что мои прыщи она расценила как переход в стан ее противников и явно была заряжена на скандал. Со мной. Сначала. Но с каждым новым словом Помфри (до меня через полог не долетало ни звука, а хоть что-нибудь я мог видеть только из-за удачного взаиморасположения головы и щели между секциями ширмы) привычная приторно-злая улыбка слезала с лица Амбридж, и на ее место приходило… сочувствие?
А потом внезапно выключили свет.
Очнулся я еще засветло (если, конечно же, это был все тот же день), и первым делом увидел стоящую возле моей кровати главного школьного колдомедика.
— И? — спросил я, параллельно обрадовавшись, что снова могу двигаться, говорить и… почесаться! И так много было спрессовано в одном этом простом звуке, что Помфри на секунду смешалась. Но быстро опомнилась, натянула на лицо привычную маску всезнающего врача и села на стоящий рядом с моей кроватью стул. Расправила передник, вздохнула и… начала объяснение.
— Ты попал под серьезное темномагическое боевое проклятье. Точнее, тебя отравили одним весьма специфическим… ингредиентом…
— Каким?
— Это не важно, а…
