Громко стукнули резко вставшие обратно на пол ножки стула. Наверное, Нотт сможет гордиться
— Так… Это… Был… Ты?
— Мда. Везучий, но тормозной, — в притворном расстройстве развел руками слизеринец.
— Ты… Ты… — чувствуя, как ярко-алая пелена ненависти застилает глаза, пьянит жаждой крови, я пытался выдавить хоть какое-нибудь слово из своего перехваченного злобой горла, но выходило только это.
— Я же говорил, Крэбб, что со мной нужно дружить. И предупреждал, что смогу превратить твою жизнь в ад похлеще хм… слегка наивного и недостаточно изобретательного Драко! Я сказал, что отомщу? С процентами! Не нужно было тебе меня тогда бить…
"Боунс — теперь мой деятельный и последовательный враг. Мать моего крестного сына пропала. Нанятые мной в Лютном специалисты по поиску до сих пор не могут найти даже ее следов. На Амбридж пришлось чуть ли не жениться! Я две недели мучился, чуть не сдох!!! И все это из-за одного не самого сильного удара по лицу? И он вот так вот спокойно говорит мне в лицо?.. Бессмертным себя считает?" — набатом билось у меня в голове, а потом…
Потом все происходило, как при замедленном воспроизведении. Как будто просматривая воспоминания в Омуте Памяти, я увидел, что с кончика моей вскинутой в сторону Нотта волшебной палочки слетает тонкая, но от этого не менее смертоносная нить Плети Крови, и несется вперед — карать. Одной половинкой разума я успел ужаснуться неминуемому убийству, зато второй — почувствовать хищную радость…
Глава 46. Чистосердечное признание с занесением в личное тело. Часть II
"Месть! Месть!!!"
…как Плеть Крови бессильно разбилась о невероятно знакомо строенный Протего!
— Ну что ж… — проговорил Нотт после очередного размахивания палочкой и шепота формул обновления щита. — Раз без этого, как показала история с Гольдштейном, ты не можешь… — еще одна Плеть Крови, на этот раз подведенная по-хитрому: снизу и невербально, взаимно распадается вместе с двумя верхними щитами слизеринца. И снова Нотт вынужден прервать свой пафосный монолог на восстановление защиты. — …Раз чтобы ты признал кого-то равным себе, тебя нужно хорошенько отметелить…
— Ступефай!
— Протего. Так уж и быть…
— Экспульсо!
— Протего. Я тебя…
— Авада Кедавра! — срывается с моей волшебной палочки ярко-зеленый от вложенной в него ненависти луч Третьего Непростительного… чтобы впиться и разрушить столешницу стоящей между нами парты, внезапно выросшей в ширину и высоту.
Видимо, разойдясь в паре локтей с жадно замахнувшейся на него своей косой Смертью, Нотт осознал, что шутить с ним тут никто не собирается, и слегка струхнул. Во всяком случае, болтать он прекратил, но и фиолетовый луч брошенного проклятья пролетел как мимо меня, так и мимо выставленного мной Протего.
"Косо-ой! Мимо! Ай, нет! Не мимо…" — подумал я, падая на пол. — "Но как?.." Впрочем, упав и рефлекторно ойкнув от иголкой впившейся в зад спинки стула, я мгновенно понял, что именно только что произошло. Нотт весьма и весьма хитро указал целью не меня, которого хрен уменьшишь не будучи Мерлином, не мою одежду или обувь, которая какой-никакой, а все же артефакт. И даже не магический щит, который с атакующим заклинанием взаимно уничтожится. Нет. Он своей магией воздействовал на торчащий из-за моей спины уголок стула! Причем: а) правильно сообразил, что можно сделать; б) сообразил моментально, как будто действовал на вбитых в спинной мозг рефлексах; и в) ювелирно исполнил свою задумку! Все это в сумме свидетельствовало строго об одном:
"А тихоня-Нотт, оказывается, полон сюрпризов! Как неожиданно хорош он в дуэлинге, а?! А я, дурак, повелся на его притворство! Забыл, что "не блещет" может быть не только синонимом слову "посредственность", но и "сильный и хитрый". Впрочем, судя по тому, что повелся не только я, секретность Нотт соблюдал просто безукоризненно. Вот уж действительно, "умеешь считать до десяти, остановись на семи"! Насколько же безжалостно нужно было Нотту-старшему все детство дрючить своего пацана, чтобы получить на выходе
Даже пяти секунд полежать и повосхищаться чужим мастерством, к сожалению, не посмертным, Нотт мне не позволил. "Энгоргио!" — услышал я голос слизеринца и рефлекторно крутанулся в сторону. Благодаря этому щепка, раздувшаяся до размеров среза столетнего дуба, сотрясая пол, упала не прямо мне на голову, а всего лишь рядом, придавив краешек рукава мантии. Прикинув, что случилось бы, не будь я таким резвым, я впервые испугался. Сильно испугался.
