Призываю деревяшки на руки с помощью Акцио. Крепко приклеенные сейчас к поверхности мебели, они тянут ее за собой, таким образом распахивая створки шкафа.
— Экспульсо! — наношу я магический удар по куче мусора перед дверцами шкафа.
За неимением гранаты внутрь шкафа чуть под углом полетели уже "готовые поражающие элементы" в виде деревянной щепы. Убить не убьет, но поранить и обрисовать контур фигуры невидимки (если Нотт использовал артефакт или чары) должно.
— Экспульсо! Экспульсо! — запасов снарядов хватило всего на три удара.
— Ступефай! — летит в тьму шкафа заклинание оглушения.
Напряженно, держа под прицелом шкаф, коротким приставными шагами по большой дуге "обрезаю" угол шкафа. Иногда останавливаюсь и швыряю на подозрительное шевеление в темноте Супефай. Никакой реакции от Нотта нет.
Поджигаю и швыряю внутрь кусок дерева. Теперь я вижу внутренности всего шкаф и… не вижу там Нотта.
— Фините, — колдую я в один угол шкафа. — Фините, — в другой. — Фините, — на всякий случай в потолок.
Ничего.
Для верности поводил и потыкал в стены палкой. Ни секретного хода, ни невидимого Нотта не нащупал.
Пустота и крепкие стенки.
Опустошенный я сел прямо перед шкафом, меланхолично пялясь на горящую лучину.
Следствий из факта того, что я не увидел внутри шкафа слизерница, было сразу три. Первое, очевидное и приятное: задача, как пытками заставить Нотта принести вассальную клятву, передо мной сейчас больше не стоит. Второе: Грехэм Монтегю теперь хорошо так должен Теодору Нотту. Ну и третье, я только что украл у Близнецов один из их позорных "подвигов".
Да.
Да-да-да.
Мне невероятно повезло. По какому-то невероятному стечению обстоятельств шкаф, в который я пинками затолкал Нотта оказался единственным на весь Хогварст Исчезательным…
Теодора Нотта с всевозрастающими тревогой и интенсивностью искали целую неделю. И, видимо, нашли, раз на восьмой день в Большом Зале со мной впервые случилось то, что очень часто происходило, например, с Близнецами Уизли. Мне впервые прислали красный конверт.
Громковещатель, однако, оказался совсем не громогласным. Развернувшееся в воздухе передо мной в Большом Зале за обедом письмо негромким, холодным мужским голосом произнесло:
"Лорд Крэбб. Я буду сегодня ждать ответа вашего секунданта о времени и месте дуэли. Надеюсь, затягивать вы не станете..."
— Bl… — начал было я вслух, но вовремя опомнился и продолжил мысленно: "…ядь! Как вы все меня заебали, гребанные аристократы!!! Один тут из себя рабовладельца строит, другой — мстителя за попранную честь… Эх! Скорее бы к вам всем пришли добрые и отзывчивые ребята, в длинных там штанишках или, как вариант, перепоясанные пулеметными лентами! И всех на фонарь!" — с оттенком безнадежности я поругался мысленно еще некоторое время, а потом с тяжким вздохом спросил сидящего рядом старосту: — Эрни. Ты, помнится, в прошлый раз хотел стать секундантом на моей дуэли. Как там поживает твое желание? Не хочешь его удовлетворить сейчас?
Интерлюдия 20
— Ты же понимаешь, что все еще жив, а не подох в муках, не благодаря твоим совершенно убогим дуэльным навыкам? Нет! Совсем нет… — челюсти Олдаса Пола Нотта свело злобой, и он сделал вынужденную паузу. — Но запомни на всю оставшуюся жизнь: "Теодора Нотта для меня не существует!" Попробуешь бросить на моего сына даже просто косой взгляд,
С удовольствием посмотрев на хлынувшие из глаз своего противника слезы и послушав приятные уху темного мага крики боли и пробивающиеся сквозь них щелчки ломающихся костей наглеца, посмевшего напасть на его сына, Нотт выпустил в воздух из палочки сноп ярких искр. Дождавшись стандартной фразы секундантов о том, что никаких нарушений правил не было, совсем не выглядящий на свои шестьдесят с плюсом лет, маг кивком попрощался со всеми и аппарировал к себе домой. Там его с нетерпением ждали…
— Отец! Все нормально? — с неприкрытой тревогой спросил стоящий на лестнице Тео.
Поздний и единственный ребенок от нежно, трепетно любимой женщины сейчас выглядел просто ужасно. Теодор, благодаря с самого раннего детства правильно подобранному и хорошо сбалансированному комплексу упражнений и питания, в юношестве от того же Крэбба и Лонгботтома выгодно отличался поджарой, тренированной фигурой. Сейчас же, после недели в магическом искажении-тюрьме сломанного Исчезательного Шкафа был просто… худым до прозрачности. Выпирающие, казалось, того и гляди при неосторожном движении прорвущие истончившуюся кожу кости. Впалые глаза. Сухой, похожий на трещину на лице, обметанный белесым рот…
"Хорошо еще, что время там течет не так, поэтому он остался в живых. И пусть кажется, что его может унести прочь даже легкий порыв ветра. Пусть сейчас он так слаб, что стоять может только благодаря тому, что вцепился обеими руками в перила лестницы.
Главное, он — жив! Жив!" — подумал маг.
