— Жаль, по-хорошему ты не понимаешь, — с тяжелым вздохом признал я и со всей силы надавил рукой на шею Барнетта. Тот от боли затрепыхался и захрипел, но сил и массы у меня было поболе, а беспалочковой магией хаффлпаффец пока не владел. Выдержав длинную паузу, чтобы воздуха в легких осталось поменьше и слова прозвучали более веско, я произнес:
— Еще раз. Хочешь сдохнуть сам — пожалуйста. Дохни как и сколько тебе угодно! Хочешь сдохнуть вместе со всей своей семьей — тоже не собираюсь тебе мешать. Но факультет в это не тяни. Мы договорились? — я отпускаю его горло, позволяя парню схватить немного воздуха. Тот рефлекторно чуть-чуть ныряет вперед, и пытает вдохнуть:
— Кхр-еры-ы…
— Не слышу, мы договорились? — я легонько толкаю Барнетта обратно в стену, чтобы соприкосновение затылка с камнем поставило ему мозги на место.
— Да… — сипит он в ответ. — Но вернется Дамблдор…
— Вернется или нет, это тот еще вопрос. Даже если и да, то до этого "счастливого момента" нужно еще
Внимательно проводив молодого мага взглядом, не дай бог у пацана взыграет эго, и он полезет в магическую драку, я пошел к себе. Готовиться. Ближайшее новолуние, в ночь на восемнадцатого апреля, настанет уже через десять дней.
Интерлюдия 22
— Как я уже предупреждала вас, Минерва, — разговор двух немолодых женщин в одном из пустынных коридоров Хогвартса становился с каждым следующим произнесенным словом все менее и менее томным, — я никогда и ни за что не потерплю измены! А Дамблдор — изменник! Он самолично признался в том, что подстрекал учеников к мятежу и готовил заговор! Он будет пойман, осужден и посажен в Азкабан, где ему давно уже самое место! Но на вашем месте я бы подумала о себе…
— О себе? — удивленно спросила самозваного директора из последних сил сдерживающая себя мадам Макгонагалл. Ведь еще никто и никогда не отваживался при ней говорить так плохо и так грубо о ее кумире!
— Да. О вас! Все преданые Дамблдору профессора будут в обязательном порядке проверены Авроратом и Стражей. И если они этой проверки не пройдут, если не смогут доказать своей верности Министерству, то все они будут немедленно уволены! Невзирая ни на какие "Хогвартс — дом для всех, кто попал в трудную ситуацию…" и "изгонять из Хогвартса может только директор…" Теперь
— Пф-ф, — презрительно и как-то очень по-кошачьи фыркнула Макгонагалл. — Я легко и в любой момент могу уволиться сама!
— Кхе-кхе! — на этот раз кашель прозвучал торжествующе. — А вот этого может и не случиться! Если министерская проверка докажет, что вина за преступления Альбуса Дамблдора,
Наверное, в мире магглов на этом бы все и закончилось. Или же повторилась позорная, омерзительная сцена увольнения, так часто происходящая обоих мирах. Это когда один мелкий душонкой человечишко упивается своей властью, а другой — жалобно и безнадежно униженно лепечет что-то просительное и слезливое. Что-то вроде того, что случилось с бедняжкой-прорицательницей, но… тут было одни важный нюанс. Макгонагалл — совсем не Трелони.
Быстрый взмах волшебной палочки вспыльчивого мастера транфигурации, и стоящая за спиной Амбридж фигура рыцаря оживает. Молниеносное движение крепких, металлических рук, и низенькая женщина в розовом оказывается надежно обездвижена доспехами. Своевременный экспеллиармус старой гриффиндорки довершает чистую победу. Рука Генерального Инспектора потянувшаяся за оружием всего парой мгновений позже, хватает вместо своей волшебной палочки пустоту. Куда ей, привыкшей в последнее время больше к перу и печати, чем к волшебной палочке, тягаться с боевитой шотландкой, у которой к тому же полно ежедневной магической практики?
— Да как ты смеешь… — начинает было возмущаться Генеральный Инспектор, но доспехи, повинуясь легкому жесту руки Макгонагалл почти до хруста стискивают женщину.
— Ми-и-ини-и-и-истр не потерпит… а-а-а-а! Больно! Отпусти-и-и-и!!! — громко визжит пожилая волшебница.
— Силенцио!
Подержав в безжалостных объятьях металла беззвучно орущую от боли женщину еще несколько мгновений, доспехи чуть-чуть ослабляют хватку. Амбридж извивается, пытаясь вырваться из их безжалостной хватки, открывает и закрывает рот, но все тщетно. Ни обрести свободу, ни позвать на помощь у нее не выходит.
— Фините, — Макгонагалл отменяет проклятие немоты. — Ты что-то хотела сказать, моя дорогая?
— Ты пожалеешь об этом! — шипит Амбридж.
