Не отрубаю. Легко, подобно раскаленному ножу — масло, пронзающая мясо, кость и дерево, пасующая только перед металлом плеть крови… рассыпается бессильными красными брызгами о вспыхнувшую разноцветными линиями татуировки голую кожу руки держащего меня кентавра. Одновременно с этим мой враг, успокоив, похоже, чувство самосохранения явно видимой беспомощностью своей жертвы, из подхлестываемого гордыней желания обрести славу победителя мага взял и притянул меня поближе к своему лицу. Наверное, желал убить меня именно что медленно, например задушив, а не превратив в отбивную своими мощными кулаками. И при этом по полной насладиться каждой секундой этого процесса, каждой гримасой моей боли… Вот только для этого ему нужно было как-то освободить одну из своих рук!
Освобождать свою (и тем самым и мою) правую — понятное дело, самоубийственно для него. Не может татуировка защищать абсолютно от всего — это против простого здравого смысла. Освободить левую — так я изо всех сил в нее вцепился своей. Но можно ведь зафиксировать меня как-то иначе. Например, копытами или… зубами.
Естественно, опуститься до совсем уж животного поведения гордецу-полулошади было невместно. Он выбрал второй, самый безопасный и поэтому наиболее предсказуемый вариант, на который я уже придумал, что буду делать. Там, где пасует магия, могут помочь простые и надежные маггловские способы.
Почувствовав всей верхней половиной тела, как разжимается левая рука кентавра, до этого складками до рези натягивавшая куртку спортивной формы, я не стал пытаться удержать ее. Наоборот, резко оттолкнулся от нее своей левой и сразу же завел ее себе за спину…
…С тех пор, как личный опыт очень настоятельно стал рекомендовать мне иметь под рукой хоть какое-то оружие, на пояснице у меня всегда, кроме времени уроков, были закреплены хитрые ножны. Непустые, естественно. Закреплены ножны были таким образом, чтобы если ослабить один ремешок (например, перед боем), то можно было, потянув, повернуть их и выхватить клинок как левой, так и правой рукой.
Естественно, сейчас, как и всегда, за спиной у меня был не тот самый "чистый" клинок. Совершенно обычный охотничий нож такого же, как ставший теперь фамильным артефактом, размера, прикупленный по случаю в одном маггловском магазине под обороткой. Полчаса времени на все про все потрачено, а оружие в умелых руках — весьма и весьма серьезное.
Только далеко не каждые руки по умолчанию — умелые. Поэтому вот это вот незаметное выхватывание ножа я отрабатывал очень долго. Ровно до тех самых пор, пока прием не стал получаться у меня автоматически: чисто, быстро и удачно ровно в десятке случаев из десяти. И куча времени и сил, по словам Джастина(!) "бездарно спущенные на маггловскую блажь", как оказалось, были потрачены совсем не зря. Пригодился навык как раз тогда, когда от него зависело, жить мне или умереть…
…Когда я, как маятник, качнулся назад, навстречу кентавру, в левой руке у меня был крепко зажат нож. Обратным хватом, чтобы до времени скрыть его наличие от взгляда моего врага. Западают в память близко-близко широко распахнутые в невероятном удивлении глаза, когда я, мысленно говоря "спасибо!", замахиваюсь и бью в как будто специально для моего удобства подставленную близкую и открытую шею...
— О-у-ф-ф-ф, — скрючившись, непроизвольно выдыхаю я.
Это со всей дури мне в живот влетает кулак кентавра. И судя по резкой боли при вздохе, несколько ребер у меня сломаны. Впрочем, никакой возможности закрыться не было, а моя мышца относительно канонного толстяка Крэбба, конечно, накачана, но… Тягаться с кентавром в "ирландском неваляшке" мне пока рано. И, наверное, "не рано" не настанет никогда.
— Уйюль, — тихо всхлипывает кентавр, продолжая держать меня на весу правой рукой. Левой же, которая только что чуть было не превратила в кисель мои внутренности, он вцепляется в оставленный в ране клинок. Вырывает его, отбрасывает прочь и тут же машинально пытается зажать получившуюся рану. Я же, не теряя времени даром, хватаюсь дополнительно еще и левой рукой за держащую меня конечность, плюя на боль, "уголком" поднимаю-подтягиваю ноги, упираюсь ими кентавру в грудь и, распрямляясь рывком, вырываюсь на свободу. Отбитая в падении спиной вперед задница и резкая боль в груди, право слово, мизерная цена за жизнь и здоровье.
Тем временем кентавр, похоже, нападать больше не собирается. Стоная совсем по-человечески, он хватается руками за шею, пытаясь прикрыть рану и остановить кровотечение. Как-то обиженно смотрит на меня, переводит взгляд на направленную на него волшебную палочку…
— Депульсо! — с яростью в голосе, мстя за недавний испуг, громко произношу я мощное отталкивающее заклинание. Нелепо дрыгая в воздухе всеми шестью конечностями, кентавр отправляется в короткий полет до ближайшего сруба. От мощного толчка тушей полулошади-получеловека сруб недовольно вздрагивает, что-то внутри него трещит, но в целом он достойно выдерживает удар. А вот кентавр, похоже, нет, ибо сползает по стене вниз, где и замирает неподвижным комом.
