"Ну иди же сюда, сука! — мысленно позвал я, напряженно следя за каким-то… каким-то… как пьяным, Каркаровым. — Точно! Если ритуал завязан на кровь и переливает жизнь, как тот же испивающий взрыв и его случайно изобретенный мной аналог… (Не изучить после суда всю — доступную, плохо доступную и, казалось бы, совсем уж недоступную информацию по магии крови хотя бы в ознакомительном объеме, чтобы чего-нибудь случайно не выкинуть снова и уже точно не сесть, было бы совсем уж несусветной глупостью.) Помню, как это тогда у меня было. А здесь еще и объем на порядок другой! Его не может не торкнуть! Это — хорошо! В упоении собственной мощью меньше умных мыслей, но зато больше замедленной реакции. Сейчас ты подходишь, поднимаешь меня и…"
Вот только одного я не учел. Отползая вслед за откатившейся палочкой, я свое положение на острие воображаемого клина потерял. Поэтому Каркаров — неожиданно для меня и совершенно естественным образом для себя — мои планы обломал. Он выбрал следующей жертвой ближайшего к нему мага, но это был не я! Он пошел к Энтони!
Мозг, работающий уже, наверное, не на крови, а на чистом адреналине, мгновенно выработал решение. "Проучиться год вместе и ни разу не услышать чужой речи? Чушь! А с чего начинается изучение языка в мальчишеской среде? Ясно с чего! Зато вдобавок к русским и английским я теперь еще знаю несколько ругательств и на других европейских языках. Как же там это было?.. О! Точно!"
— Эй! Pederas! Ebi se v guza! — крикнул я.
Чуть было не споткнувшийся на месте Каркаров резко повернулся в мою сторону.
— Кто у нас тут такой говорливый? — подошел он. Наклонился. Схватил-стиснул меня за горло. Резким движением распрямился и поднял меня вверх так, что только самыми мысками ног я мог касаться земли.
"Почти как тот кентавр!" — мелькнула мысль.
— Ого! Тяжелый! — удивился темный маг. — Метка, что ли, плохо еще прижилась? — держа мое тело на весу одной рукой, Каркаров высказал предположение, весьма далекое от истины. Впрочем, судя по вперившимся в мое лицо совершенно безумным глазам, ритуал знатно долбанул ему по мозгам, так что глупо было бы сейчас ждать от него адекватного анализа.
"Вот и чудно", — мелькнула у меня в голове холодная, но какая-то слишком напряженная для радостной мысль. Не моя мысль. Но сейчас было совсем не время копаться в себе.
— Что-нибудь хочешь сказать на прощанье?
Я кивнул в ответ, выигрывая так нужные мне мгновения для того, чтобы развернуть палочку. Как назло, когда он дернул меня наверх, я чуть было ее не выронил, отчего, кажется, весь, от макушки до пят, покрылся холодным потом.
— Два… Слова… — имитируя невероятную сложность говорить, прохрипел я.
— Силен! Тоже преодолел силенцио, — похвалил меня Каркаров. — Грешно отказывать приговоренному в последнем слове! И что же ты хочешь? Говори!
Внезапно я с ужасом осознал, что правая рука онемела и больше мне не подчиняется. Однако отчаяться, что Каркаров оказался хитрее и смог подловить меня, и теперь окончательно все пропало, я не успел. Волшебная палочка будто бы сама собой провернулась и удобно легла в ладонь моей правой руки. Рука, сама, в одном быстром, но плавном движении вылетела из-за спины, а губы, над которыми я тоже на мгновение потерял власть, выплюнули сакраментальное: "Авада Кедавра!"
Услышав первые такты вербальной составляющей, Каркаров успел сделать многое. Успел широко распахнуть глаза. Я смог насладиться картиной, как самодовольство в них сменяется диким ужасом. Успел открыть рот для крика. Успел дернуться в намерении отбросить меня от себя… Но как-то спастись от пущенного в упор заклятия, от которого защищают только очень редкие стационарные щиты, — уже нет.
Безобидный на вид лучик приятного для глаза цвета сорвался с кончика моей волшебной палочки и почти мгновенно без следа растворился в теле моего убийцы. Несостоявшегося, ибо магу, одаренному в некромантии и магии крови, не нужно щупать пульс, чтобы понять, что это тело — мертво. Одновременно с этим без следа пропало странное онемение руки и губ. Что бы это ни было, но оно случилось очень вовремя и сделало за меня все по высшему разряду. Без всяких сомнений, трепета и промедлений на ненужные переживания.
"Никогда! — думал я, с кровью отдирая со своего горла лапу заваливающегося на спину Каркарова. — Никогда, как бы этого ни хотелось, я не буду даже пытаться поиздеваться над противником! Во всяком случае, живым. Клянусь! — дал я себе зарок, глядя на распростертое у моих ног тело темного мага, который погиб чуть ли не из-за чисто киношной глупости. — И с магией крови буду очень осторожен. Слишком она по-наркомански опасна.
Это были последние спокойные мысли, потому что на меня девятым валом накатило осознание:
"Выжил…"
"Выжил!"
"Я ВЫЖИЛ!"
— А-а-а-а-а! — не выдержал я и заорал, в одном крике выплескивая сразу всю палитру — от дикого ужаса до неописуемого счастья — только что испытанных ощущений. Иначе ее полнота и насыщенность, казалось, могла разорвать мне мозг.
