Своим поведением в начальный период войны Сталин создал о себе столь невыгодное впечатление, что некоторые генералы и маршалы начали критически задумываться об истинных военных талантах своего Верховного главнокомандующего, хотя открыто признаться в этом они решились только после его смерти, назвав его «дутым военным гением». При этом они указывали на тщеславие, хвастливость и бесхребетность Сталина, проявившиеся в последующие годы войны.
Как только события указали на близкий поворот военной удачи, Сталин сразу же начал разыгрывать перед своим народом героя. Хрущев, которому довелось быть непосредственным свидетелем жалкого поведения верховного главнокомандующего, позднее написал: «Я знал, каким героем он был. Я видел его, когда он был парализован страхом перед Гитлером, как кролик перед удавом… В первой половине войны, когда наши дела обстояли очень плохо, от меня не укрылось, что он не поставил свою подпись ни под одним документом, ни под одним приказом». Действительно, по свидетельству маршала Василевского, только в 1943 году, в период сражения на Курской дуге, он начал постепенно брать руководство военными действиями в свои руки. Приписываемый Сталину блестящий полководческий успех в Сталинградской битве, таким образом, не более, чем легенда. Как было сказано в одной из статей, опубликованных в советской прессе, Сталин «лишь в ходе сражения на Курской дуге начал овладевать методами и формами вооруженной борьбы».
В 1949 году по случаю семидесятилетия Сталина Микоян писал: «Руководство товарища Сталина обеспечило нашему народу достижение величайших побед с наименьшими потерями», но такое восхваление «вождя» было двойной ложью. На самом же деле потери советского народа — двадцать миллионов убитых и такое же количество раненых — просто трудно себе представить. Размер этой чудовищной дани человеческими жизнями пришлось скрыть опять же во имя сохранения сталинского культа. Вторая ложь — выдающиеся достижения Сталина-полководца, роль которого в победе Красной Армии на деле была минимальной. В начале войны, когда положение на всех фронтах было катастрофическим, он проявил себя как паникер и в отчаянии и беспомощности морально уже капитулировал. В этот момент другим пришлось взять в свои руки дело удержания на плаву и стабилизации государственного корабля. Этими людьми были: маршал Жуков, принявший на себя верховное командование армией, Берия, командовавший войсками НКВД, и Маленков, возглавивший политический штаб. Сам Сталин лишь формально играл роль Верховного главнокомандующего.
Дочь Сталина Светлана позднее попыталась объяснить, что в это время творилось в душе ее отца: «Он не рассчитал или не предвидел, что пакт 1939 года, который он считал плодом своего коварства, будет нарушен еще более коварным противником. В этом заключалась истинная причина его подавленности в начальный период войны: в масштабе политического просчета».
Однако лишь одного этого недостаточно для того, чтобы объяснить страх, паническое настроение и гипертрофированные реакции Сталина на руководителей армии, НКВД и партии, ибо ни один психически нормальный человек на его месте так бы реагировать не стал. Для объяснения этого необходимо вновь обратиться к социальному инфантилизму и крайнему нарциссизму Сталина, оказавших очень серьезное влияние на многие его поступки. Столь социально незрелые люди не в состоянии смириться даже с малейшей фрустрацией без явно неадекватных, гипертрофированных агрессивных реакций. Поэтому никто из окружения никогда не отважился отпустить в его адрес даже самую безобидную шутку. Анекдот про Сталина приравнивался к оскорблению величества. Его порог фрустрации уже в двадцатые годы был столь низок, что даже известнейший советский карикатурист Борис Ефимов, работавший в «Правде» и не пощадивший никого из членов политбюро, не исключая даже Ленина и Троцкого, ни разу не решился опубликовать карикатуру на Сталина. Наряду с низким порогом фрустрации для Сталина была характерна «мания нарциссической непогрешимости», не позволявшая ему примириться с собственным просчетом такого масштаба — подобные люди вообще неспособны признавать свои ошибки.
