Почитав эту выглядящую весьма объективной зарисовку, мы едва ли будем удивлены тем, что на следующей конференции союзников, состоявшейся с 4 по 11 февраля 1945 году в Ялте, благодаря дипломатической ловкости, холодному расчету и феноменальной памяти Сталину вновь удалось добиться от своих западных партнеров по коалиции того, что ему было нужно. На эту конференцию, определившую будущее послевоенной Европы, собрались наиболее могущественные политики того времени: президент Соединенных Штатов Америки Франклин Делано Рузвельт в сопровождении личного врача, адмирала Мак-Интайра, премьер-министр сэр Уинстон Черчилль, в сопровождении личного врача, лорда Морана, и Сталин в сопровождении целой медицинской бригады во главе с его личным врачом доктором Владимиром Виноградовым. Эту картину концентрации высшей власти следует воспринимать, однако, с поправкой на то обстоятельство, что, по образному выражению Филиппа Ванденберга, «три человека, сидевшие под надзором и опекой своих личных врачей, торговались о дележе добычи, подобно трем одряхлевшим беззубым львам». В действительности состояние здоровья всех троих участников конференции было столь плачевным, что каждый из них имел серьезные основания сомневаться в способности его партнеров вообще вести переговоры. Черчилль позднее утверждал, что Рузвельт в отношении Сталина играл всего лишь роль статиста. Это не выглядит преувеличением, поскольку, согласно комментарию президента Американской врачебной палаты, говорилось: «За восемь месяцев до конференции Рузвельт перенес инфаркт… страдал от отека печени и одышки… Он стал вспыльчивым и очень нервничал, если ему приходилось долго концентрировать внимание на чем-то. Когда обсуждение касалось вопроса, требовавшего длительного размышления, он предпочитал сменить тему». Это подтверждает и запись из дневника доктора Морана, сделанная им 4 февраля 1945 года: «Раньше, если Рузвельт оказывался недостаточно знаком с какими-либо обсуждавшимися фактами, ему приходил на помощь его интеллект… То, что я здесь наблюдаю, заставляет меня усомниться в том, что он в состоянии справиться со своей миссией».
И Уинстон Черчилль был в Ялте лишь тенью прежнего Черчилля. Начиная с юных лет, с ним неоднократно случались периоды депрессивного состояния, которые он сам называл
Столь подробный экскурс в состояние здоровья Рузвельта и Черчилля представляется необходимым для того, чтобы стали ясны причины, по которым оба западных партнера в феврале 1945 года оказались, по выражению доктора Морана, «в тени Сталина». Состояние здоровья Сталина также произвело на западных врачей неблагоприятное впечатление. Он выглядел утомленным, бледным и болезненным, хотя при всех официальных выходах не забывал надевать на лицо отеческую улыбку. Сталин был заядлым курильщиком и страдал гипертонией, с которой его врачи тщетно пытались бороться. Как и Ленин, он не очень высоко ценил отечественных врачей и относился к ним в основном с недоверием. Он несколько раз в год проходил терапевтическое обследование, но те лекарства, которые ему прописывали от высокого давления, складывал в ящик, предпочитая пользоваться йодными каплями распространенным в России народным средством — и посещать сибирскую парную баню, которой он приписывал чудодейственные свойства.
Если же оценивать сравнительное состояние здоровья членов «Большой тройки», то Сталин по этому показателю значительно превосходил своих партнеров, и успехом на конференции обязан не только своему дипломатическому искусству, но и в значительной степени плачевному состоянию партнеров по конференции. Даже американская пресса подвергла необъяснимую уступчивость и недостаточную настойчивость Рузвельта острой критике. Американский президент не смог даже осознать, что он натворил на переговорах. Это следует из заявления по поводу результатов Ялтинской конференции, сделанного им доктору Мак-Интайру: «Я достиг всего, чего хотел и совсем не дорогой ценой». Черчилль высказал куда более осторожную оценку, ибо, будучи опытным реальным политиком, понимал, что этот союз едва ли переживет войну, что подтвердило уже самое ближайшее будущее, когда стал вопрос о судьбе Польши. Для Сталина, одержавшего на этой конференции бесспорную победу и являвшего собой воплощение советской империи, Ялта стала высшей точкой триумфа — теперь он, наконец, взгромоздился на то место в книге Истории, которое долгие годы было предметом его маниакальных мечтаний.
