— А теперь, когда в общих чертах мы продумали наши дальнейшие шаги, — говорил Кибелл, снова глядя на карту, — давайте займёмся деталями. Леди Лорна уже помогла нам понять, как мы можем нейтрализовать спидеры. Но там ещё есть лёгкие истребители нескольких моделей, бомбардировщики, штурмовые капсулы, дроны и прочие летательные аппараты. Именно они беспокоят меня более всего, поскольку в нашем распоряжении нет, не то что боевой, но вообще никакой авиации, а наши способы борьбы с баларскими капсулами вряд ли сработают.
— Их марки и количество известны? — спросила я, включая свой планшет и присаживаясь за стол. — У меня наверняка есть их характеристики, и я смогу подсказать их слабые места, а вы, исходя из своих возможностей, придумаете, как вывести их из строя.
— Прекрасная идея, — улыбнулся Кибелл и подошёл ко мне. Вплотную. И теперь его рука касалась моего плеча, Он нагнулся, глядя на экран, хотя пока там мелькали таблицы ввода в информационную программу, составленную отделом вооружения Звёздной Инспекции.
— Откуда у тебя это? — спросил он, ткнув пальцем в гриф «секретно: только для служебного пользования».
— От друга, — пробурчала я, собираясь с мыслями, поскольку его близость вдруг оказалась слишком волнующей. Чуть скосив глаза, я увидела его длиннющие чёрные ресницы и белые зубы, делающие его улыбку просто неотразимой. — Он начальник отделения Звёздной Инспекции на Рокнаре.
Кибелл посмотрел на меня и его смеющиеся глаза ласково скользнули взглядом по моим глазам и сосредоточились на губах.
— На получение этой информаций у тебя ушло меньше чем тысяча и одна ночь? — тихонько шепнул он.
Мне показалось, что и этот шёпот должен был разнестись по всей комнате. Откинувшись чуть назад, я небрежно обернулась туда, где до начала Совета видела Шилу. Её там не было. Её вообще не было в кристальной гостиной. Может, потому он так осмелел? Я снова взглянула на Кибелла. Он улыбался, и его крупные зубы поблескивали белизной. «Зайка», — с усмешкой и нежностью подумала я и снова посмотрела на экран. Программа была запущена.
— Гораздо меньше… — шепнула я и громко произнесла: — Итак, что мы имеем?
I
Ночь медленно опускалась на королевский дворец в столице. Она уже в который раз затопляла своей непроницаемо чёрной мглой узкие пустые улицы чужого города, безмолвные дама, мрачными бесформенными грудами громоздившиеся по ту сторону широкой площади, и сам дворец, огромный, таинственный и враждебный. Рахут не любил эти ночи, и чем дальше, тем большую ненависть он испытывал к ним, потому что ночь всегда приносила с собой глупый детский страх перед темнотой и безмолвием, и лишала его надежды на то, что его мечты сбудутся. Он злился из-за этого, и из-за того, что не может приказать ночи убраться ко всем чертям. Он, конечно, понимал, что такое желание было абсурдным, но это и была та полнота власти, о которой он мечтал.
Он хотел стать властелином галактики. Именно так, и не меньше. Это были мечты, и он даже не вспоминал при этом о мощном звёздном союзе, с которым никогда не смог бы тягаться. Он просто мечтал о том, как он вершит судьбы планет, как великие миры в почтении склоняются перед ним, как огромные солнца освещают его величие, как одним мановением руки он расправляется с врагами, заговорщиками и революционерами. И не он, а все вокруг дрожат в безумном страхе перед его гневом, перед ночью, которую он может навеки опустить на головы непокорных и нерадивых слуг.
Мечты были приятными, но реальность слишком часто возвращала его к необходимости заняться более насущными делами. И он занимался ими, ощущая, как постепенно приближается к своей недостижимой мечте, хотя не знал, насколько она становится при этом ближе. Он вообще не знал, какие результаты приносит его деятельность здесь. Он действовал вслепую, и это приводило его в бессильную ярость. Но он надеялся, он даже верил в то, что пусть его борьба будет более сложной и тяжёлой, это лишь укрепит его дух и поможет приобрести необходимый опыт, и он всё равно добьётся своего. Так было днём. А ночью он оказывался лицом к лицу с неприятной правдой.
Он постоял у окна, глядя на тёмный сад, где под деревьями затаились его безмолвные стражи — гвардейцы, обернулся и посмотрел на двух крепких рослых офицеров в безмолвной готовности застывших у дверей. Рахут не был таким уж глупцом, и прекрасно понимал, что не достаточно назваться императором, чтоб стать им. И что эти преданные ему, как псы, солдаты, верны ему лишь потому, что привыкли к этому. Они просто уцепились за него, как за осколок прежнего мира, который разрушили повстанцы и космос. Того самого мира, который никогда не был для Рахута уютным и родным, и о котором он не так уж сожалел. Судьба дала ему шанс построить свой мир, создать его таким, каким он хочет его видеть, дала ему средства, армию и маленький дикий мирок для начала.
