Рахуту хотелось самого Френсиса отправить в подземелье, чтоб он пристрелил этого изменника Джордана, и принёс ему его голову, но он понимал, что это слишком. Наёмники — это не императорская гвардия, и они умело прикрываются своими контрактами, где не записано, что они должны казнить изменников.
— Идите, — холодно произнёс Рахут и отвернулся.
Френсис нерешительно покосился на гвардейцев у дверей и вышел из комнаты. Рахут прошёлся до окна и выглянул в сад, однако шелест столетних дубов нагонял на него тоску. К тому же изменник всё ещё был жив.
Громко хлопнувшая дверь заставила его обернуться, и первым, что бросилось ему в глаза, была чёрная птица с рыжими подпалинами и круглыми зелёными глазами. Потом он увидел, что она сидит на плече у Сёрмона, а рядом с ним стоит Авсур. Вид у этих двоих был мрачный и при этом весьма решительный,
— Очень кстати, — усилием воли гася раздражение, произнёс Рахут. — У меня будет для вас задание.
— Кончить проводника? — оскалился Сёрмон. — Как бы ни так!
Рахут вздрогнул, увидев его клыки. Они выглядели так же убедительно, как если бы торчали из пасти оборотня.
— В ваших контрактах тоже не записано, что вы обязаны казнить изменников? — попытался усмехнуться он. От изгоев исходила опасность, и ему вдруг стало страшно. В их глазах он видел, что они сами хотят его напугать. И им это удавалось так хорошо, что даже присутствие гвардейцев не успокаивало. — Я поручу это кому-нибудь другому.
— Ты этого не сделаешь, — проговорил Авсур. — Проводник нужен нам живым и невредимым.
— Френсис говорил, что он пользуется уважением среди наёмников, — кивнул Рахут. — Он вам сказал о том, что произошло, и вы пришли просить за своего друга?
— Да, он сказал. Мы встретили его только что. Но мы пришли не просить, — Сёрмон сделал шаг вперёд, и Рахут невольно прижался к подоконнику, — Мы пришли сказать тебе, что ты не причинишь ему зла. Иначе гнев Проклятого обрушится на тебя.
— Ваш контракт, — начал Рахут, пытаясь действовать их методом.
— Он будет расторгнут со смертью Джордана, — отрезал Авсур.
— Но вы не получите свиток.
— Ты его ещё не нашёл. А в случае смерти Джордана… — Сёрмон резко оборвал фразу, потому что Авсур ткнул его в спину.
— Это не важно, — ормиец в упор смотрел на Рахута. — Давай так, бастард, ты нам отказываешь, и мы выпускаем Проклятого здесь и сейчас. От твоей армии и мокрого места не останется через пять минут. Местные просто выгребут кучи мусора и разберут руины, а потом отстроятся заново и заживут как прежде, вспоминая дурака, не сумевшего даже использовать оружие, которое было в его руках.
— Как ты смеешь… — зашипел Рахут, но Авсур злобно прищурился, глядя на него, Сёрмон скалился в безумной звериной усмешке, и даже эта чёртова птица смотрела на него, нервно нахохлившись и приподняв крылья, словно собиралась спикировать на добычу. Что-то жуткое и схожее горело в этих глазах, глазах двух людей и птицы. Рахут понял, что они не шутят. И рядом не было никого, кто мог бы защитить или хотя бы поддержать его.
— Ладно… — процедил он сквозь зубы. — Забирайте своего изменника. Мне нужна ваша служба и только поэтому я уступаю. Но молитесь, чтоб ваш Проклятый стоил того, чтоб я менял ради его вмешательства свои решения. Если это будет не так… Вы составите своему проводнику компанию… На трёх дубах.
— Не беспокойся, — мрачно усмехнулся Авсур. — Его вмешательство превзойдёт все твои самые смелые надежды.
Они ушли, а Рахут до боли стиснул кулаки. Он твердил себе, что обязан выиграть в грядущей битве. Или умереть. Но лучше выиграть и воцариться в этом мире, а потом в тысяче других миров. И для этого ему нужен был Проклятый.
Джордана разбудил скрип двери. Открыв глаза, он тут же невольно зажмурился от яркого света фонаря, а потом узнал гостей.
— Он что, вас послал, чтоб отправить меня на тот свет?
— Пытался, — проговорил Авсур. — Мы повздорили, но обошлось без поножовщины. Все живы. Ты тоже жив и в ближайшее время не помрёшь, если не будешь и впредь испытывать судьбу.
— Какого дьявола! — возмущённо воскликнул Сёрмон. — Что на тебя нашло? Недержание правды? Зачем ты признался, что сам отпустил мальчишку? Сказал бы, что парень сбежал или пытался сбежать, и ты его прибил… всё равно никто не узнал бы, что там произошло на самом деле. Это война вслепую. Лазутчиков у нас нет.
— В моём возрасте врать… — Джордан нехотя поднялся. — Я вообще это дело не люблю.
— Конечно, — кивнул Авсур. — Проще схлопотать в каменный мешок и ждать, пока два идиота, которые от тебя зависят, ссоряться со своим боссом, вытаскивая тебя из его петушиного клюва!
— Я не думал об этом…
— А о том, что ты нам обещал? — уточнил Сёрмон.
— Честно говоря, тоже… — Джордан погладил филина. — Всю ночь бродил по лесу, и мне вдруг подумалось, что, может, это знак окончания цикла.
— Помирать, что ли, пора? — поморщился алкорец. — Что, жить так надоело? Это не мне, это тебе, Джордан, психиатр нужен.
— Сдаётся мне, что тут нужна целая армия психиатров, — проворчал Авсур. — Мы так и будем торчать в этом подвале или выйдем на воздух? И выпьем за грядущую победу.
