Я не знала, что возразить. Я могла бы попытаться убедить его, что знаю Кристофа, и что он не может быть врагом тому, кто стоит на стороне Света. Но Кибелл был не глупым воинственным мальчишкой. Его мудрость порой превосходила человеческую, и он видел ауру Воина Света. Его чувства были тоньше и чувствительность выше, чем у меня. Он пережил самый жуткий и самый действенный опыт ученичества: опыт медленного умирания и смерти. Для его натуры это было не просто житейским опытом, он переступил грань, за которой уже вполне мог доверять предчувствиям и ощущениям. К тому же я не могла избавиться от тревоги по поводу присутствия здесь Кристофа.
— Вопрос в том, на чьей стороне будешь ты, — негромко произнёс он, глядя на меня.
Это был действительно важный вопрос, и он мне не понравился. Я уже привыкла к тому, что Кристоф вершит правое дело, и всегда старалась поддерживать его, но я теперь знала и Кибелла, и не могла понять, что он может сотворить такого, что Кристоф ополчится на него. Нужно было признать, что я уже давно попала под обаяние незаурядной личности лесного короля. Он стал моим другом, а для меня друзья всегда значили очень много.
— Я поддержу того, кто будет прав, — наконец, решила я, но решение оказалось неверным.
— У каждого своя правда, — возразил он. — Каждый может быть прав по-своему.
Я вздохнула.
— В любом случае, я займу ту позицию, какую посчитаю верной в тот момент. Ещё ничего не случилось.
— Не знаю. Не уверен… — Кибелл продолжал смотреть на меня. — Он появился здесь, и я не могу признать его частным лицом, как тебя. Его потенциал слишком силён. Может, по вашим меркам ты и сильнее его, может, просто не слабее, но я вижу разницу. В тебе превалирует женское начало, начало миротворчества и сбережения. А он — мужчина и воин. Он агрессивен, даже если сам так не считает, И он пришёл сюда, имея цель, и его цель может идти в разрез с моими интересами. А я не остановлюсь, даже если у меня перед глазами возникнет ангел с огненным мечом. Это мой мир, и здесь я имею право. Диктиона — эта не просто уголок вселенной, где кто-то может решать свои проблемы, будь этот кто-то хоть богом. Мы — не муравьи под ногами. Я это говорю тебе и скажу кому угодно. Если у тебя будет такая возможность, посоветуй ему убраться отсюда, если он действительно не хочет стать моим врагом.
Я была подавлена. Самое ужасное, что Кибелл совершенно верно уловил один из основных и весьма печальных принципов Вечной битвы: мир, где она происходит, превращается в ристалище, где решаются глобальные задачи, и потому нередко она идёт в ущерб жителям этого мира. Я всегда выступала против этого, да и Кристоф считал, что так быть не должно. Что толку уничтожать Тьму, если погибшие в огне битвы не увидят Света? Но когда доходит до драки, кто из нас вспоминает об этом? Но он сказал, что это не миссия, значит, поединка не будет. Я ухватилась за эту мысль.
Кибелл по-прежнему смотрел на меня и ждал ответа.
— Я люблю Диктиону и тех, кто живёт здесь, — произнесла я. — И я как защищала, так и буду защищать вас, даже от него, потому что он действительно чужак здесь. Но я не обнажу против него меча. Я могу только убеждать. Что же касается совета покинуть планету… Ты сам сказал, что он мужчина и воин, он сам принимает решения.
Кибелл нахмурился. Мне показалось, что он сейчас заявит, что разочарован мной, но он промолчал.
V
Утро вставало над Диктом, когда Крис Джордан вышел из леса. Ему не хотелось покидать прохладную сень деревьев, где уже начинали звучать птичьи трели. Он бродил по лесу всю ночь, отчасти чтоб не наткнуться на отряды местных, которые подходили к столице и разбивали свои лагеря на полянах и в чащобах. Но, кроме того, ему просто нравилось идти по едва заметным звериным тропкам, встречать животных, которые смело смотрели на него поблескивающими во тьме глазами, слышать лесные звуки, разносившиеся на целые километры, и вдыхать густой запах хвои, листвы, трав, ягод, грибов, мха, мокрых камней. Он влюбился в этот лес, потому что он напомнил ему тот, что был его домом на заре его бесконечной жизни. Он то снова ощущал себя ребёнком, то вдруг начинал думать, что прожил столько лет и жизней, что на самом деле уже давно является стариком. И, может быть, не зря он оказался здесь, и его жизнь сделала виток, он пришёл к чему-то, что должен понять, чтоб жить дальше и идти вверх, а не возвращаться на уже пройденный путь. Он даже пытался понять, что бы это могло быть, но двери перед ним были закрыты, и он так и не смог уловить и намёка на то, что должен был усвоить.
Он подошёл к заградительной цепи вокруг лагеря Хорста и сразу же увидел направлявшегося к нему Френсиса. Тот был явно раздражён, а по бокам тут же возникли крепкие ребята, которые весьма недвусмысленно держали руки на лучемётах.
— Где мальчишка? — крикнул Френсис ещё издалека. — Ты знаешь, что это действительно был принц? Мне показали снимки, сделанные нашими агентами на Пелларе.
— Я и без того знал, что это он, — проговорил Крис. — Я отпустил его. Думаю, что он уже у своих.
