— Нет, — Авсур тихонько рассмеялся. — Они слишком хорошо организованы, чтоб не понимать, что пока к открытому выступлению не готовы. Сегодня у них другие дела возле дворца. А насчёт причин их миролюбия я ни минуты не сомневался. Они очень великодушны, предоставляя нам ещё немного времени наслаждаться радостями жизни, прежде чем… — он обернулся и выразительно чиркнул большим пальцем по горлу. — Кстати, проводник, похоже, солидарен с ними в их великодушии.
— Он не предатель, — мрачно заявил Сёрмон.
— Нет, — покачал головой Авсур. — Он хранит верность. Своим идеалам.
— Какой ты умный! — раздражённо воскликнул Сёрмон. — И откуда ты так хорошо знаешь, что там они думают, эти местные дикари?
— Я не знаю, я понимаю, — усмехнулся Авсур. — Потому что я сам когда-то был местным дикарем на Орме, помнишь? И я иногда так же мирно сидел за столом таверны и пил, поглядывая на алкорских рыцарей. Зачем мне было выхватывать бластер и палить в них? Ведь я знал, что через несколько дней я приведу в это селение свой отряд, и этим беднягам больше не придётся пить.
Сёрмон кивнул. Вид у него был немного грустный.
— Так и было. Пока на твой отряд не спустили нас… И я чуть не перегрыз тебе глотку.
— Ты и не пытался. Для этого ты слишком жесток.
— Хватит, — оборвал его Сёрмон. — Отправляйся куда хочешь.
— А ты?
— А я сегодня хочу спать в королевской опочивальне, причём крепко и спокойно. Потому у меня есть ещё одно дельце.
Он развернулся и пошёл к узкой винтовой лестнице, ведущей в сад. Авсур какое-то время стоял в раздумье, а потом направился следом. Спускаясь по ступенькам, он услышал вдалеке хриплые отчаянные вопли. Когда он оказался в саду, вопли стали ещё громче и почти непереносимы, столько в них было тоски и страха. Куда делся Сёрмон, он не знал. Вокруг стояли высокие деревья, стволы которых достигали двух-трёх обхватов. Их могучие пышные кроны тихо шелестели над головой, и в просветах листвы поблескивали яркие жёлтые звёзды. Ему захотелось прямо здесь прилечь на мягкую свежую траву, но надсадные крики тревожили душу, и он пошёл на эти звуки.
Выйдя на небольшую вымощенную булыжником площадку, он сразу увидел Сёрмона, стоявшего возле каменного бортика колодца. Тот озабоченно заглядывал внутрь и вертел в руках верёвку.
— Что? — поинтересовался Авсур.
— Это кот короля, которого сбросил вниз предатель, Он не даст мне спать своими криками, даже если я уйду на другую сторону дворца. Мне и так целый день мерещится, что я слышу это.
— Так пристрели его.
— Ты с ума что ли сошёл? — возмутился Сёрмон. — Ты знаешь, сколько стоят такие животные на Алкоре? Их котятами привозят с Земли и продают за бешеные деньги только очень богатым людям. Они все носят земные имена и пользуются почётом. Знаешь почему? Потому что они красивы, ласковы и игривы.
— Как ты, когда никого не убиваешь?
— Не смейся! — разозлился Сёрмон. — Эти животные обладают магической силой. Они приносят в дом покой и уют. Тот, кто гладит их, забывает обо всех невзгодах и становится лучше. Я видел таких зверей только у знакомых… Им и в подмётки не годятся наши кошки!
— Почему ж ты себе такого не завёл?
— Они слишком нежны… Им нужен уход, который я не смогу обеспечить, понимаешь?
— Понимаю. Давай верёвку.
— Ты знаешь, как его достать?
— Конечно, — Авсур взял у него верёвку и деловито принялся обвязывать её вокруг талии Сёрмона.
— Что ты делаешь? — возмутился тот,
— Это нежное существо. Его петлей не зацепишь. Я спущу тебя вниз, а потом вытащу. Полезай.
— А если я сорвусь? — озабоченно пробормотал Сёрмон, запрыгивая на бортик.
— Наверно, это мне зачтётся, и я попаду в рай, — усмехнулся Авсур.
Но Сёрмон не сорвался. Уже через час он крепко спал в королевской спальне, прижимая к себе накормленного и завёрнутого в дорогое златотканое покрывало Феликса. Он напрочь забыл о полученных царапинах и прочих неприятностях. А Авсур вернулся на террасу над площадью и долго стоял, прислушиваясь и вглядываясь в темноту, но так ничего и не заметил. Однако наутро оказалось, что трупы монахов бесследно исчезли, а с ними вместе и ормийские гвардейцы, нёсшие караул.
VI
