Хорст вышел ему навстречу, и Авсур с раздражением понял, что снова эти странные, неизвестно откуда приходящие предчувствия оправдались. Они были куда яснее, чем-то самое звериное чутьё горца и выработанная с годами бесконечных военных кампаний интуиция, и они никогда не подводили его, но он ненавидел их, как и все изменения, происходившие в его теле, разуме и душе последнее время. Хорст брёл, понурившись, и лишь время от времени бросал на него взгляд из-под крутого бычьего лба.
— Что? — хрипло спросил Авсур, когда между ними оставалось несколько шагов.
— У нас несчастье… — промычал минотавр. Эта непривычная деликатность тона больно резанула его по нервам. Авсур остановился и сжал кулаки.
— Какое?
— Терри… — Хорст замялся на какой-то миг, а потом поднял на ормийца свои большие коровьи глаза. — Её убили, капитан.
Девушка лежала в своей палатке, укрытая плотной непромокаемой накидкой. Авсур долго сидел рядом с ней, отогнув край тёмного покрывала и смотрел на её спокойное лицо. Его пальцы осторожно гладили светлые волосы. Хорст остался у входа и Авсур мог проститься со своей подружкой. Между ними не было ничего серьёзного, им просто нравилось изредка проводить время вместе. Она любила пиво, длинные сигары и французские поцелуи, никогда не ревновала, не лезла в душу и не воспринимала всё слишком серьёзно. С ней было хорошо, но если б он больше не увидел её, то, может, и не вспомнил бы о ней. Если б не увидел её мертвой. Он чуть больше отогнул край накидки и увидел зияющую рану на белой шее. Тонкий, глубокий, аккуратный разрез. Это было похоже на автограф, начертанный кровью с помощью идеально острого кинжала из золотых ножен. Кинжала с зазубренным лезвием, которым только один человек из всех знакомых Авсура умел делать такие ровные разрезы.
Накрыв тело девушки накидкой, Авсур вышел из палатки и взглянул на Хорста.
— Никто не видел, как он это сделал? — тихо спросил он.
— Видели. Он вышел из её палатки и демонстративно вытер кинжал о полог, — минотавр кивнул на бурое пятно на грубой серой ткани.
— И никто не отстрелил ему башку? — также тихо, но с закипающей в голосе яростью спросил Авсур.
— Кто станет в него стрелять? Его боятся, ты же знаешь. Парень, которого выгнали Горные Лисы… Здесь собрались ребята, привычные рисковать жизнью, но не самоубийцы.
— Я сам разберусь с ним, — произнёс Авсур, кладя руку на эфес своего меча.
— Осторожнее, капитан, — минотавр нерешительно коснулся его локтя. — Парень не в себе, это видно. Он и так сумасшедший, все знают. Но сегодня он и вовсе выглядел…
— Я знаю. Как раз сегодня он выглядит подходяще, чтоб раз и навсегда снести ему башку.
— Я не знаю, куда он пошёл, — Хорст тревожно смотрел на Авсура. Ему показалось, что и его старый друг сегодня не в себе. Хотя, увидев такое…
— Я его найду, — ормиец взглянул на него горящими чёрными глазами. — Я его и под землёй учую.
Он решительно двинулся в сторону узкого хлипкого мостика, перекинутого через речушку, протекавшую возле лагеря. Хорст какое-то время смотрел ему вслед, а потом резко обернулся. Он заметил движущуюся вдалеке фигуру и сразу по походке узнал, кто это.
Проводник Крис Джордан был странной личностью. Он не выглядел опасным, не носил оружия, кроме кинжала и старинного тёмного меча, который непостижимым образом складывался в небольшой эфес. Он никогда ни с кем не ссорился. Он всегда был сам по себе и редко слушался приказов. Он приходил и уходил, когда ему было удобно, и на попытку сделать внушение, отвечал холодным властным взглядом, от которого у говорившего язык прилипал к нёбу. Хорст сразу раскусил его и старался на него не давить. Джордан был наделён редким даром находить нужный путь куда угодно в любой совершенно незнакомой местности на любой планете. Такие проводники были в цене, и это служило одним из оправданий его полной независимости. К тому же он носил высокое офицерское звание, которое хоть и не имело официального значения в наёмном формировании, но всегда учитывалось в фактической иерархии. И наконец, все знали, что невысокий изящный гранд-майор Джордан был вовсе не так уж безобиден. Его мастерство фехтования тем самым мечом вызывало трепет даже у много повидавших, опытных наёмников, и потому этот молчаливый, неизменно вежливый и ровный в обращении человек мог всегда держаться особняком. Его уважали, ценили и боялись, как чего-то опасного и непонятного. И это его, судя по всему, полностью устраивало.
Хорст давно наблюдал за ним со стороны и кроме прочих странностей заметил дружбу, связывавшую Джордана с капитаном Барсом и его жутковатым дружком. И сейчас, завидев своего проводника, всю ночь неизвестно где пропадавшего, он поспешил ему навстречу.
Джордан тоже вёл себя как-то странно. Ни привычной сдержанной улыбки, ни даже просто вежливого кивка. Он только задумчиво взглянул на минотавра своими карими глазами.
— Ты-то мне и нужен! — воскликнул Хорст, ничуть не обидевшись
— Зачем? — голос проводника тоже звучал хрипло и как-то отчуждённо.
