Леди Шиллингем ничего не имела против, и теперь они вдвоем стояли прямо за спиной герцога. Дрожащей рукой Джессика проверила прическу, разгладила спереди великолепно сшитое светло-розовое платье, которое было выбрано из-за скромного выреза, нежного цвета и высокого качества ткани. Герцог, который намерен жениться, наверняка обратит внимание на такие детали. Откашлявшись, она расправила плечи и постаралась изобразить обворожительную, как ей хотелось думать, улыбку: не слишком фамильярную, скорее дружелюбную. В конце концов, ведь об этом самом моменте они когда-нибудь будут рассказывать своим детям, а потом и внукам.
Она не чувствовала в себе той уверенности, на которую рассчитывала, совсем нет. На самом деле ее одолевало желание развернуться и броситься прочь. В конце концов, почему она решила, что герцог из толпы дебютанток, которые набрасывались на него, стоило ему лишь появиться где-нибудь, выберет ее? Джессике, конечно, весьма повезло с тем, что ее назвали самой красивой девушкой сезона, ее репутация была безукоризненна, походка и манеры безупречны, родословная без изъянов. И она очень надеялась, что ее труды окупятся. Кроме того, когда она выходила в свет, сделала своей привычкой изображать уверенность, поскольку это почти всегда помогало в обстоятельствах, когда этой самой уверенности в себе не хватало. Сегодня был как раз такой случай, когда она нуждалась в фальшивой браваде больше, чем когда-либо.
— Ваша светлость, — напряженно начала леди Шиллингем, — позвольте отвлечь вас на минуту. Я хотела бы представить вам…
— Кого? — оборвал ее низкий мужской голос.
Леди Шиллингем от растерянности замолчала, когда джентльмен развернулся на каблуках и оказался к ним лицом.
Джессику сразу поразила внешность герцога Торнбери: во-первых, его необыкновенные глаза — голубые, с радужкой, очерченной зеленой линией, от которых невозможно отвести взгляд, во-вторых, его красота приводила в абсолютное замешательство, в-третьих, лицо его выражало досаду и высокомерие, и, наконец, он посмотрел на нее так, словно она представляла собой самое докучливое создание на земле. Было очевидно, что ему совершенно безразлично, с кем его знакомят: совершенно бестактный и даже грубый.
Отсутствие манер было, пожалуй, единственным, с чем Джессика Уитморленд не могла мириться, для этого не имелось никаких оправданий.
С трудом проглотив комок в горле и вздернув подборок, она ответила герцогу прямым взглядом.
Снисходительность прямо-таки сочилась из него, когда он, вскинув темную бровь, пронзил ее своими небесно-голубыми глазами, надменно, по-хозяйски оглядел с головы до ног, и у нее возникло ощущение, что ее раздели. Джессика отступила на шаг и, прищурившись, тоже окинула его взглядом с головы до ног.
Она слышала о легкомысленности и самонадеянности герцога, но пропускала такие слухи мимо ушей, считая их досужими вымыслами тех, кто завидует его титулу. В конце концов, ее дед и обожаемый зять Себастьян тоже были герцогами, но, помимо того, настоящими джентльменами с великолепными манерами.
Похоже, этот герцог не обладал подобными качествами.
Закончив свой демонстративный осмотр, Торнбери поднес к губам бокал с шампанским, сделал глоток и без обиняков, бесцеремонно и громко произнес своим низким голосом:
— Еще одна дебютантка? Наверняка и ее подослала моя мамаша, ведь так, леди Шиллингем?
Если бы безукоризненные манеры Джессики не превратились в ее вторую натуру, у нее от таких слов отвисла бы челюсть. Еще никогда в жизни с ней не обходились с таким оскорбительным высокомерием и безразличием. Герцог или нет, она не собиралась безропотно терпеть такие выходки. Джессика уже была готова развернуться и уйти, но тут его светлость соблаговолил заговорить снова, ощупывающим взглядом обежав ее:
— Признаю: вы исключительно милы, но поберегите свое время, милочка. Я с другого конца Лондона чую особ, которые мечтают стать герцогиней, хоть вы и соблазнительный кусочек, позволю себе так выразиться, притом с весьма аппетитными грудками.
Потом он осмелился на немыслимую дерзость: провел кончиком пальца вдоль кромки ее декольте.
Компания стоявших рядом таких же самодовольных щеголей разразилась смехом, и Джессика вспыхнула: унижение ранило до глубины души. И тут она сделала то, чего никак от себя не ожидала: перехватив палец герцога, зажала в ладони и процедила сквозь стиснутые зубы:
— Еще раз дотронешься до меня, сломаю.
Его глаза вспыхнули, и легкое изумление отразилось во взгляде, прежде чем, прищурившись и уставившись на нее, он переспросил:
— Что вы сказали?
— Что слышал, — отрезала Джессика, трепеща от гнева.
Отдернув руку, он кривил губы в надменной улыбке и, не отрывая взгляда от Джессики, обратился к хозяйке дома:
— Леди Шиллингем, вам следовало бы научить вашу подопечную хорошим манерам.
