— Этого мало. Я рассчитываю, что ты извинишься перед леди Джессикой лично, — она пристально посмотрела на него. — Причем красноречиво, как ты умеешь.
Эйден кивнул.
— Да, да. Так и сделаю.
— И даже этого может быть недостаточно. Наверняка она считает тебя дьяволом во плоти.
— Ну не странно ли? Мне казалось, я привлекательнее, — улыбнулся молодой герцог проказливо.
— Не дерзи! Ты должен принести Уитморлендам самые искренние извинения. Немедленно, Эйден! Тебе все ясно?
Он пересек пространство по толстому ковру и, наклонившись, поцеловал мать в макушку. Ей единственной он позволял командовать собой и делать ему замечания.
— Абсолютно, матушка. Ты ведь знаешь, я на все готов ради тебя. Так что непременно использую все свое обаяние и извинюсь перед маленькой злюкой.
— Прекрасно! Леди Джессика Уитморленд, кстати, признана самой красивой девушкой сезона. Если вдруг она подвергнет тебя осуждению, и другие дебютантки могут последовать ее примеру.
Эйден закатил глаза.
— Если бы я подыскивал себе жену, тогда, может, меня бы это и озаботило.
— Так тебе пора именно этим и заняться! — заявила герцогиня.
— Нет, не думаю.
На этот раз закатила глаза герцогиня.
— Похоже, ты не очень хорошо понимаешь, насколько важен для тебя титул. А чтобы его сохранить, тебе нужен наследник.
Пожав плечами, Эйден сверкнул белозубой улыбкой.
— Не переживай по этому поводу, я все успею.
Герцогиня наклонила голову.
— Пусть так, но вернемся к хорошим манерам. Ты привык поступать по-своему, не обращаешь внимания на окружающих, чтобы не мешали тебе вести себя ужасно.
— Не беспокойся, матушка, я усвоил урок и непременно извинюсь перед этой мартышкой по всем правилам этикета. — Он повернулся в сторону двери. — Все будет хорошо, вот увидишь.
— Следи за собой и не вздумай назвать ее мартышкой. — Герцогиня тоже двинулась к выходу. — После того как ты извинишься по всем правилам, я собираюсь нанести визит маркизе, матери леди Джессики. Мы не можем позволить, чтобы твои необдуманные слова нанесли ущерб репутации молодой леди. Из того, что рассказали слуги, я узнала, что весь высший свет обсуждает инцидент с пощечиной, хотя должен был бы говорить про обручение лорда Уитмора, о котором было объявлено вчера на балу.
— Правда? — равнодушно переспросил Эйден.
Это была новость, но вовсе не сюрприз. Все титулованные джентльмены должны в конце концов оказаться в силках супружества. В отличие от Сент-Клера большинство желали обзавестись наследниками.
— Наверное, ты был слишком занят выпивкой и пощечинами, чтобы обратить на это внимание.
Эйден хмыкнул.
— Ты права, матушка.
Он толкнул дверь и уже начал мысленно планировать остаток дня: сначала отправится в клуб, найдет Уитмора, поздравит с предстоящей свадьбой и постарается извиниться за неуважение, проявленное к его сестре. В конце концов, он счел, что куда благоразумнее сначала извиниться перед джентльменом, который может вызвать его. Главное, чтобы Уитмор был в добром расположении духа. Покончив с этим, надо увидеться с пышущей гневом леди Джессикой и принести ей извинения. Но с этим проблем не будет: улыбнуться, подмигнуть, и быстро все встанет на свои места. Вне всякого сомнения, в следующий раз, когда они увидятся на публике, она будет ходить за ним по пятам, как собачонка.
Подходя к карете, он опять потер щеку: на память пришли слова матери. Судя по всему, ему придется вычеркнуть леди Джессику Уитморленд из списка тех, кто останется в стороне, если он позволит себе грубость или бестактность. У него гудело в ушах добрых пять минут после той пощечины. Еще ни одна дамочка не позволила себе ничего подобного, хотя не раз он говорил то, что заслуживало доброго тумака. Возможно, что его визит к леди Джессике и не превратится в безнадежно скучный.
— Я думала, ты узнала о своем герцоге все, от и до.
Как можно было упустить, что он такой мерзавец? — очень хотелось выяснить Элизабет, наблюдавшей, как Джессика вышагивает туда-сюда перед окнами.
Как обычно, сестра — близняшка Джессики — сидела в своем мягком кресле в углу, уткнувшись носом в книгу, но время от времени поднимала голову, чтобы посыпать соль на раны сестры своими вопросами.
— Разумеется, я много чего слышала, но мне казалось, что это сплетни. Ты же знаешь, какова эта желтая пресса.
Конечно, сейчас она понимала, что это было неосмотрительно — не обратить внимания на слухи.
Элизабет чуть склонила голову.
— А вот мне кажется, что отрицательных качеств у герцога куда больше.
— Вне всякого сомнения, — согласилась с сестрой Джессика и подошла к пальме в горшке, стоявшей в углу, оторвать засохший лист. Погладив листья растения и пожелав ему доброго утра, она продолжила свою импровизированную прогулку.
Джессика провела бессонную ночь: все никак не могла успокоиться, мучилась предчувствиями — а едва рассвело, оделась и спустилась вниз. Желудок, словно стянутый в узел, ныл и доставлял почти такой же дискомфорт.
Газеты!
