Она выжидающе посмотрела на мать, но та, поджав губы, окинула ее сочувствующим взглядом и, опустившись рядом с ней на диван, взяла за руку.
— Джесс, дорогая, позволь мне сказать: слишком уж ты строга к себе в стремлении найти идеального мужа.
Элизабет подняла палец.
— Если это тот самый случай…
Маркиза бросила на дочь предостерегающий взгляд.
— Нет, дорогая, к тебе это совсем не относится!
Элизабет уже открыла рот, собираясь возразить, но тут в гостиную широким шагом вошел Джастин с утренним выпуском «Таймс» в руке.
Вскочив, Джессика кинулась ему навстречу.
— Дай-ка взглянуть, что там пишут!
— Я еще не читал.
Нахмурив брови, Джастин принялся перебирать листы в поисках раздела «Светская хроника», а Джессика, поднявшись на цыпочки и уцепившись в его рукав, приготовилась читать поверх его плеча.
— Братец, ты собираешься вызвать герцога Торнбери? — пропела ехидно Элизабет.
— Если это необходимо, — улыбнулся Джастин. — Хотя сегодня у меня прекрасное настроение, после того как Медлин приняла мое предложение. Торнбери исключительно повезло. Пусть живет пока.
— Никто не будет никого вызывать! — вмешалась маркиза.
— Разумеется, и пусть моя репутация будет разорвана в клочья! — добавила Джессика. — Ты хоть понимаешь это? — эти слова были обращены к брату, пока они вдвоем просматривали страницы «Светской хроники».
Брат и сестра что-то бормотали, отыскивая нужное место, и наконец Джастин нашел то, что искал.
— А, вот оно: «Леди Джессика, бесспорно признанная первой красавицей этого сезона, вчера на балу у Шиллингемов нанесла пощечину редко появляющемуся в свете джентльмену, и не кому-нибудь, а самому герцогу Торнбери».
— Бесспорно признанная красавица! — воскликнула маркиза, сцепив ладони, но Джессику интересовало продолжение.
— Что там дальше?
Она закрыла глаза и принялась молиться, чтобы продолжение не стало ее приговором.
— «После распространившихся слухов о том, как непозволительно груб был герцог с дамой из высшего света, автор этих строк не в силах осуждать юную леди за эту пощечину, пусть и получил ее обладатель высокого титула. Леди Джессика прекрасно воспитана и знает, что является и что не является приемлемым в беседе. Холостякам нынешнего сезона стоит взять это на заметку и запомнить, что с леди Джессикой шутки плохи».
— О, слава небесам! — воскликнула Джессика, наконец-то избавившись от тревоги и едва не рухнув на ковер без сил.
— Благодарение Господу! — в один голос отозвались леди Уитморленд и Элизабет.
Широкая улыбка расплылась и по лицу Джастина.
— Еще здесь написано, что леди Джессика, вне всякого сомнения, оказала услугу будущей герцогине Торнбери тем, что вбила для герцога пару колышков.
— Не буду делать вид, что все поняла, но на душе стало легче, — призналась Джессика, рухнув в ближайшее кресло.
— Судя по всему, случившееся лишь укрепило твою репутацию, — усмехнулся Джастин и передал газеты матери.
— Не понимаю, как это может укрепить мою репутацию, — отозвалась Джессика, уронив голову на руки. Она ни разу не падала в обморок, но если такой день должен наступить, то это как раз сегодня. — По меньшей мере я рада, что не придется скрываться в деревне и жить старой девой.
— Для меня это звучит просто как песня, — со вздохом добавила Элизабет.
— Ты осмелилась отвергнуть самого популярного кавалера в Лондоне, моя дорогая, — сложив газету, маркиза положила ее на столик перед собой. — Вот потому твоя репутация и укрепилась.
Джастин, хмыкнув, потер подбородок.
— Не могу понять, как работают мозги у представителей высшего света, но мне все это нравится: мало радости стреляться с тем, кого знаешь с самого детства.
Он сел рядом с матерью и принялся просматривать остальные материалы в газетах.
— Хорошо еще, что при мне не было пистолета, — фыркнула Джессика. Сейчас, когда ее репутации ничто не угрожало, она позволила себе немного бравады и уже не так злилась на герцога.
Джастин засмеялся:
— Не беспокойся, у меня есть, что сказать Торнбери.
Элизабет выпрямилась в своем кресле.
— О, ты что-то собираешься ему сказать? Можно мне поприсутствовать?
Джастин покачал головой.
— Я собираюсь потребовать, чтобы он извинился перед Джессикой, потому что не готов оставаться в стороне, когда оскорбляют мою сестру, и неважно кто, друг или враг. Такие разговоры не для посторонних ушей.
Джессика поморщилась и нахмурилась. Даже для того, чтобы получить извинения, ей не хотелось оказаться в одной комнате с ненавистным Торнбери. Можно не сомневаться: извинения от него будут в лучшем случае неубедительными.
— Откровенно говоря, если я никогда больше его не увижу, переживать не стану.
