Дилемма выжившего полностью

До этого момента каждый из вопросов, оставленных неизвестным потрошителем в игрушках, Стас воспринимал как-то… порознь. Общим в них было указание на то, что жизнь его напрасна и бессмысленна, и Стас был совершенно с этим согласен. Возможно, собственный энтузиазм и ослепил его, не позволив увидеть явный мотив, сквозящий через каждую из трех записок. В горле пересохло.

— Кто-то хочет… отомстить мне за то, что я жив?

Даня кивнул, взволнованно прикусив нижнюю губу.

— Вторая записка, «думаешь, оно стоило того?», — продолжил он. — Это же явная претензия к тому, что ты выжил. Очевидно, речь идет о переправе. При каких обстоятельствах ты тогда спасся?

— Меня капитан вытащил на берег… — холодея, произнес Стас.

— Почему у тебя такое лицо?

— Просто… он умер сразу же. У него сердце остановилось, как только мы оказались на суше.

— Черт. — Почему-то Даня улыбнулся. — Вот и мотив. Капитан умер, спасая тебя. Но у него могла быть семья. Дочь. Которая винит тебя в смерти отца, следит за тобой… и теперь отправляет зайцев, чтобы заставить тебя… Ну, сделать с собой что-то.

Стас пораженно уставился на Даню. В его словах был смысл, и этот смысл пугал. Невидимый купол существовал уже много лет, исправно ограждая Стаса от мира, от праздника жизни, недостижимой и со временем не такой уже и интересной. Мир не интересовался Стасом. Редкие гости заходили к нему по одному, умудряясь проходить сквозь бесплотное стекло, не разрушая его. Под куполом было одиноко, но и безопасно. И Стасу и в голову не могло прийти, что безопасность эта — иллюзорна.

Он тяжело выдохнул и оперся на балюстраду. В лестничном колодце, парой этажей ниже, кто-то сажал розового зайца в вазон с фикусом.

— Даня… — в ужасе прошептал Стас. Тот без вопросов подошел, перевесившись через поручень.

— Вот сволочь, — скрипнул зубами он.

— Только не шуми, — взмолился Стас, чувствуя, как напрягся Даня. Его ноздри яростно раздувались, как у дракона, который вот-вот выдохнет пламя.

— Он же сейчас уйдет!

Стас не умел останавливать драконов. Даня бросился по лестнице вниз.

Розовый заяц, сидевший под фикусом, успел испачкаться в земле. Глаза у него были симпатичные — в виде бусинок, а шерсть — из какого-то шелковистого ворса. Похоже, китайские уродцы у Капюшонника окончательно закончились, пришлось раскошелиться на игрушку поприличнее. Подойдя ближе, Стас обнаружил, что шерсть у игрушки мокрая, а голова рассечена сбоку: пенопластовые шарики все еще сыпались из «раны», скрывая под собой землю вазона.

Записка лежала рядом на полу. Даня спугнул Капюшонника, не дав ему спрятать ее. Онемевшими пальцами Стас поднял ее и развернул.

«Ты сам знаешь, где выход».

Он механически выложил постиранный и выглаженный спортивный костюм из пакета и спрятал туда игрушку. С колотящимся в районе горла сердцем Стас спустился в холл, где Даня и контролерша орали друг на друга. Капюшонника видно не было.

— Посмотрите у себя в системе! — Даня морщился, держась за ребра. — Кто это был?

— Нельзя бегать в библиотеке! — взвизгнула тетка, явно его не слыша. У нее прежде всего сработал триггер: теперь нужно было напомнить оболтусам-студентам правила поведения в библиотеке. — И драться! Совсем уважение к храму знаний потеряли!

Стас понимал ее необходимость выговориться — у самого бабушка по матери двадцать лет проработала контролером в метро. Даня не понимал. Он был на взводе, и неясно было, что´ причина этому — эпизод с Капюшонником или нечто другое.

— Так чего ж вы в свой храм знаний преступников впускаете? — продолжал наседать Даня. — Вы видели, как он меня толкнул? Я чудом с лестницы не слетел. Было бы вам тут многочасовое паломничество с врачами и полицией.

— Да каких преступников? — возмутилась контролерша. — Он по пропуску прошел.

Даня потрогал ребра и зашипел, поморщившись. Стас догадался, что тот немного преувеличивает степень повреждений для контролерши — чтоб простимулировать ее сделать то, что им нужно.

— Тогда дайте мне его имя, блин, — сквозь зубы, словно превозмогая боль, сказал он. — На кого мне полицию вызывать? На библиотеку?

Немного поколебавшись, контролерша вернулась на свой пост. Минут пять она смотрела в старенький монитор, периодически кликая мышкой и печатая что-то двумя пальцами. Наконец она вышла. Стас и Даня, все это время промолчавшие, обратились в слух.

— Константин Бычук, группа М-11.

Они вышли из библиотеки и обосновались на ее ступенях. Рефераты обо всем, в чем Геккель был не прав, оказались безнадежно заброшены на когда-нибудь. До конца семестра еще оставалось время.

Пары закончились. Из корпусов физмата и факультета кибернетики на площадь устремились два потока студентов, сходящиеся в броуновском хаосе. Одним нужно было в сторону метро, другим — к общежитиям.