Она была донельзя милой со своей ярко-рыжей завивкой и примерно в той же степени нелепой — из-за лыжной шапки, придавившей шикарную шевелюру в начале мая. Мир вокруг зеленел, во всю положенную весне мощь светило солнце. Матушка улыбалась и энергично махала рукой потухшего Стасика в объектив камеры.
В следующем кадре она уже запихивала его пальчики обратно в варежку. Стасик морщился под своей шапкой, постоянно спадающей на глаза. Откуда-то пришло смутное воспоминание о том, какой колючей она была и как чесался от нее лоб. Стас не мог этого помнить. Но он словно испытывал схожее чувство всю жизнь.
— Игрушечку, Стасик. Берешь игрушечку? — Его руки тянулись — нет,
— Машут, ну дай пацану побегать, — со смехом, в котором уже тогда звучали напряженные нотки, сказал отец. На видео он был не такой модный, как сейчас, и в полтора раза у´же. Он не разделял сумасшествия жены, предпочтя рубашку и легкую ветровку.
Смена кадра — маленький Стасик каким-то чудом вырвался и побежал. Матушка бросается следом. Искусственные птицы поют особенно громко — возможно, в этот момент она ругает отца за то, что упустил ребенка.
Взрослый Стас напряженно прильнул к экрану, едва не коснулся его носом, глядя, как маленький синий комбинезон неуклюже топает прочь по майской аллее. Конец истории известен. Его детской версии ни за что не убежать. Но если бы только он мог — вернуться назад, вырваться на проезжую часть, прямо под колеса грузовика… Или лучше, хоть это и невозможно, утонуть в комбинезоне. Дать ему полностью поглотить свое детское, слабое, созданное для безволия тельце. И, когда матушка догонит его, она обнаружит пустой комбинезон и шапку с варежками, лежащие рядом. Никакого Стасика. Никакой марионетки для ее цепких рук.
Руки вляпались во что-то мокрое. Опустив взгляд, Стас увидел, что наплакал довольно приличную лужицу. Уничтожив ее рукавом домашней рубашки, он выключил компьютер, зажав кнопку на системном блоке.
Он тихо вернулся к себе в комнату, открыл окно настежь. Он так делал даже зимой и вдыхал обжигающий мороз, не морщась и не спеша прятаться в тепле. Ему всегда было мало воздуха. Ему всегда перекрывали кислород.
Дверь комнаты дернули извне, и сердце Стаса упало, и только тогда он вспомнил, что не успел вернуть щеколду на место. Ворота его крепости пали под натиском врага. На пороге стояла матушка. Ее взгляд был мутноват — одним вином не обошлось. Это происходило все чаще.
Стас, чьи слезы еще не высохли, сделал вид, что трет глаза.
— Стасик, а чего ты мне не рассказываешь, как у тебя дела в университете?
— Тебе тетя Лида рассказывает. — Ответ прозвучал сквозь стиснутые зубы.
— Стасик… — Матушкино лицо растерянно вытянулось. Из такого состояния она обычно переходила к истерике. — Ты как с матерью разговариваешь!
Стас обычно стойко переживал ее вспышки, не реагируя на них, не отвечая, не пытаясь прекратить. Ждал, пока матушка выдохнется и оставит его в покое. Никогда до этого дня он не думал, что ее вторжения в действительности как-то на него влияют. Но сейчас отчетливо осознавал: ее присутствие выжигает весь кислород.
Он схватил ртом воздух. Не помогло. Воздух был мертвый. И он будет, если ничего не предпримет. Он задыхался. Он тонул. И это не он, а его инстинкты заставили его подскочить к матушке и толкнуть ее в плечо.
Враг должен быть вышвырнут за пределы крепости.
— Уйди! — закричал он, уже не сдерживая слез. — Уйди!
Она не упала — но отшатнулась назад и сделала спасительный шажок, помогший устоять на ногах. В ее пьяном взгляде обида боролась с назревающей яростью. Матушка зарыдала и бросилась вперед. Стас зарыдал и захлопнул дверь перед ее носом.
Он подпер дверь спиной и держал ее, пока матушка не перестала ломиться, а потом еще немного. И все это время он не прекращал плакать.
Он задыхался. Он тонул.
Он тонул всю свою жизнь.
Она думала, что заботится о нем, но на самом деле топила. В огромном комбинезоне, в своих удушающих объятиях, в своей вездесущности. И все это время он, мамина радость, делал вид, что ему совсем не нужен кислород.
А теперь, осознав, что все-таки нужен, столкнулся с тем, что не умеет дышать.
Что ему делать? Бросить универ, найти работу, снять квартиру? Проситься к отцу, которому он не нужен? Попытаться получить место в университетском общежитии?
Стас решил не обманывать сам себя. Ничего он делать не будет.
Поздно.
Потому что больше нигде, нигде на этой планете он не сможет сосуществовать в подобной гармонии со своим прозрачным куполом, с водой, залившей ему уши. Только здесь, только в этой квартире, только с этой женщиной, которая рано или поздно добьется своего. И утопит его.
Впрочем, таинственный потрошитель игрушечных зайцев был прав. Стас знал, где выход. И мог добраться к нему раньше.
14
Станция «Национальный университет»
