Дилемма выжившего полностью

Стас увидел нескольких своих одногруппников. Он не помнил их имен. Жизнь, как всегда, мчалась мимо вместе со всеми именами, лицами и датами, а он даже не пытался за ней угнаться. Стас не ходил на тусовки, устраиваемые в группе «для знакомства», и не подхватывал разговоры, заняв в иерархии группы примерно то же положение, что и в школе. Объектом травли его никто делать не собирался, а после первой контрольной по матанализу, когда его результат оказался даже выше, чем у олимпиадника Руслана, Стас и вовсе обрел в глазах одногруппников определенную ценность. В полной мере он ее прочувствует ближе к сессии.

Некоторые студенты с их потока до сих пор считали, что Стас и Даня как-то замешаны в смерти Бычка. Наверное, сидя вот так вот под библиотекой, Стас и Даня порождали еще больше слухов и подозрений.

— Значит, все-таки Капюшонник — это он, — сказал Стас, просто чтобы не молчать. Он сам не знал, почему заговорил именно об этом, учитывая, что случившееся в библиотеке привело к выводам гораздо серьезнее. — Не она.

— Похоже на то. Или же у капитана несколько детей, — предположил Даня, подхватывая игру. Видимо, им обоим нужно было время, чтобы переварить полученную информацию. — Это нам предстоит узнать.

— Поедем на Речной?

— Да. Конечно, Речной уже давно не функционирует, но, может, там остался кто-то, кто знал этого капитана. Может, помнит его фамилию. А там поищем через соцсети. Ты же уже научился пользоваться соцсетями?

На эту беззлобную шуточку Стас не смог даже улыбнуться.

— Может, нам надо обратиться в полицию? — решился он.

— Нет. — Даня поджал губы. — У меня были проблемы с полицией в прошлом. Не хочу связываться. Если родители узнают об этом, они не станут разбираться. И мне придет конец.

Стас вопросительно уставился на Даню. Тот дернул плечами, словно высвобождаясь от мерзкой паутины, но в рассказ о своей семье не пустился. Это было не ко времени.

— Долгая история. Но если решишь обращаться в ментовку — я выхожу из игры.

Предупреждение испугало Стаса не меньше, чем очередной замордованный розовый заяц. Ни за что не хотел бы он оказаться с игрой один на один.

— Никакой ментовки, — быстро, даже слишком быстро подтвердил он.

— Тогда возвращаемся к плану, — с явным облегчением сказал Даня. — Завтра утром у меня плавание в спорткомплексе, потом поедем на Речной. Попробуем поймать Капюшонника сами. И… черт, — поразился он, ощупывая ребра, — а о лестницу он меня приложил нормально так. Синяк будет.

Стас не понимал в этот момент, во что ему сложнее поверить: в то, что у него на самом деле появился друг, готовый разделить с ним нешуточную опасность, или в то, что таинственный потрошитель зайцев и предполагаемый убийца Бычука — один и тот же человек.

После ужина Стас помыл посуду и, оставив матушку на кухне в компании пятничного вина и романтической комедии, пошел в гостиную. Там стоял компьютер, собранный еще отцом. Он безнадежно устарел — постоянно тормозил и перегревался, часть клавиш на клавиатуре залипала, а созвездия битых пикселей усеяли экран монитора. Вход в систему был запаролен. Матушка объясняла это тем, что не хочет, чтобы Стас стал игрозависимым. Не то чтобы это имело смысл. Во-первых, компьютер все равно не тянул новые видеоигры, поэтому Стасово развитие как геймера остановилось на изометрических рпг-шках прошлого. Во-вторых, даже самые захватывающие из них не смогли бы удержать его внимание надолго.

Он затиснул кнопку на системном блоке, и внутри все закашляло, закряхтело — ожило. Настало время пароля. Матушка бывала занозой в заднице, но зато предсказуемой донельзя. Сразившись с залипающей S, Стас вбил Stasik2002 и, подождав, пока система загрузится, отыскал в ней папку с названием «4 мая» и запустил видео.

Компьютер натужно загудел, бросая все свои силы на выполнение задачи. Стас понизил звук, придвинулся поближе к колонке. И наконец увидел себя полуторагодовалого.

Точнее, оживший пухлый комбинезон, синий в горошек. Из штанин торчали маленькие зимние ботиночки, из одного рукава — шерстяная варежка, из другого — кончики крохотных пальцев. Из щели между воротником комбинезона и огромной вязаной шапкой с помпоном Стас увидел свои детские глаза — заплаканные, паникующие.

Из груди вырвался непроизвольный вздох. Это было единственное видео, где он маленький. Матушка с отцом, тогда молодые и все еще уверенные, что у них получается быть семьей, позвали для съемок знакомого с видеокамерой. Человек монтировал их семейное видео с душой. На фоне звучал искусственный щебет птиц, а каждая смена кадра сопровождалась пошлыми в своей наивности спецэффектами. То, что задумывалось как милые сцены семейной прогулки, выглядело предзнаменованием катастрофы.

Матушка не отходила от маленького Стасика ни на шаг. Даже не так — она срослась с ним, обхватив запястья через пухлые рукава, накрыв сына своей тенью, предупреждая каждый его несмелый шажок.

Голос матушки звучал неестественно звонко.

— Скажи «привет»! Привет, я Стасик!