Дилемма выжившего полностью

— Слушай. — Дядя подался вперед, пытаясь заглянуть Дане в глаза. — Я, вообще, что хочу сказать. Даниил, в жизни всякое бывает. Каждый пацан сталкивается с соблазнами, и не каждый понимает, как себя с ними вести. Вляпывается в проблемы, как следствие. Я был таким же. И я понимаю, как тебе может быть тяжело со всем этим на душе. Так что… если захочешь поговорить об этом, можешь звонить дядьке в любое время, хорошо? А еще лучше приезжай к нам с ночевкой, на выходные. Мы недавно «умный дом» себе сделали — пообщаешься с невидимой барышней, она у нас теперь заправляет посудомойкой и пылесосом…

Даня не понимал: что происходит? Дядя Назар проверяет его лояльность по какой-то извращенной мамулиной просьбе — или действительно предлагает помощь?

Хотелось верить во второе. Но за все его детство дядя Назар, влетавший в его жизнь по праздникам, со смехом, катанием на шее и киндерами, ни разу не задал ни одного вопроса. Нормально ли, что день пятилетки расписан по минутам? Что перед ним — раскрытая на статье про «испанский сапог» энциклопедия? Что на запястьях у него — синяки от изящных, мстительных Маргариткиных пальцев, слишком явные даже под слоем пудры. В детстве Даня был уверен, что дядя Назар правда ничего не замечает. Или замечает — но, раз молчит, в этом нет ничего неправильного.

Теперь Даня допускал, что тот предпочитал делать вид, что не замечает. Что все нормально. Как Даня поступал со Стасом.

Написать ему, что ли?

— У меня сейчас все правда нормально, — сказал Даня. — Спасибо за приглашение. Но… если что, вы могли бы взять Юлю?

— Что? Да, но… в смысле?

— Трудности бывают не только у пацанов.

Поймет ли дядя Назар, что Даня имеет в виду? Вспомнит ли маленькие синячки на его маленьких запястьях? Сопоставит ли Юлькину бледность и идеального, до нотки выверенного, до смерти зарепетированного Чайковского, которого она сыграет по непринужденной, будто бы спонтанной мамулиной просьбе после чая?

Дядя Назар озадаченно наморщил лоб. Даня неотрывно смотрел на него в ожидании слов.

— Ну конечно. — Дядя похлопал по карману пиджака, проверяя, на месте ли телефон. — Любой из вас, что бы ни случилось, может чувствовать себя как дома у нас с Ульянкой. Зря, что ли, двухъярусную квартиру брали?..

Кашлянув, он добавил уже серьезнее:

— Никаких проблем, правда, Даниил. А сейчас извини, мне нужно идти. Я ведь даже еще не знаю, простит ли Ульяна, что я так надолго оставил ее один на один с твоей мамой.

Он подмигнул, пожелал Дане успешной учебы, пошутил древнюю шутку про стажировку в отделе рисков и ушел, беззвучно прикрыв дверь. А Даня, развернувшись обратно к методичке, обнаружил, что за последнюю минуту толком и не дышал. Пульс ускорился. Подмышки вспотели.

Не заручился ли он только что, по счастливой случайности, поддержкой союзника?

Имеет ли смысл тогда начинать войну за то, что беспощадная чума под названием Маргаритка еще не успела уничтожить?

В гостиной взвыла скрипка, и это была увертюра к ночным рыданиям Юльки за дверью старой Даниной комнаты. В ответе на последний вопрос все сомнения отпали окончательно.

17

Санитары леса

В конце четвертой недели без розовых зайцев Стас зашел в квартиру, прижимая к себе пакет. Висел приторный запах валерьянки. В матушкиной комнате трещал телевизор. Путь был свободен.

Закрывшись в комнате (Стас старался делать это медленно, чтобы щелчки замка были негромкими и не провоцировали матушку лишний раз), он вытряхнул содержимое пакета на ковер и сел рядом, не веря, что это на самом деле произошло.

Впервые в жизни Стас купил себе одежду.

На нее ушли остаток стипендии и отступные две тысячи, которые Стасу дал отец. Хватило на джинсы, кроссовки известной марки (скорее всего, поддельные) и теплый худи на замену старинной бежевой ветровке из девяностых. С худи, правда, неприятно получилось. На примерке, плененный и пораженный тем, что одежда в принципе бывает настолько комфортной, Стас не подумал заглянуть в зеркало и нашитую на спине огненную надпись F*CK THE POLICE заметил только дома. С ней пришлось смириться: возвращение в торговый центр с его прилипчивыми консультантами было жертвой, на которую Стас больше не мог идти.

Он очнулся, когда стемнело: задремал в обнимку с обновками. Телефон, затиснутый между ребрами и ковром, завибрировал. Сообщение. Даня.

Привет. Давно тебя не видел. Как дела?

Стас попытался стереть с глаз остатки сна. Но сообщение, вопреки его пессимистичным ожиданиям, не исчезло. Даня и правда ему написал.

«Давно тебя не видел». Плохое описание положения дел — у них все еще были совместные пары, но Даня на них теперь сидел со Светой Веснянко. Видимо, это она так загораживала ему обзор. Но несмотря на желчные мысли, Стас написал:

                    Привет. Да все нормально

                    Игрушек больше не было

Фраза-проверка, фраза-провокация. «Игрушек больше не было» в переводе на прямолинейный означало «Это же все, что тебя интересует, так? Теперь можешь выдохнуть с облегчением и вернуться к своей жизни, верно, Даня?».

Ну это хорошо, наверное

Стас горько усмехнулся, но телефон завибрировал снова.