Стас успешно закрыл первую сессию и забрал документы. Когда Лера, с которой он, несмотря на явное неудовольствие отца, виделся все чаще, спросила, чего он хочет в жизни, Стас наобум назвал языковые курсы при университете Гёте во Франкфурте. С перспективой поступления на факультет информатики и математики. После напряженного разговора с отцом Стаса Лера позвонила ему с потрясающими новостями. Он едет в Германию!
Дашка в телефоне долго визжала и материлась. Не прошло и получаса, как она добавила Стаса в кучу чатов, где сидели ее немецкие друзья, и те засыпали его ценными советами и обещаниями показать город. Было похоже, что у Стаса есть будущее.
Данины родители вскоре после Юлиного инцидента уехали в Париж. Папа принял приглашение от какого-то университета (не Сорбонны). Мамуля, для которой не существовало теперь не только сына, но и предательницы-дочери, и даже брата со всей его семьей, была счастлива.
Жить у дяди Назара и Ульяны было здорово, но по-своему невыносимо, потому что они были
Дане не особо хотелось идти работать к дяде в банк, но он чувствовал себя обязанным. По ночам учил программирование, чтобы как можно скорее
Света бросила универ и съехала из общаги на следующий день после ночи на Речном. Многие преподаватели сокрушались по подающей надежды студентке, но ничего не поделаешь. Женечка Виноградова со знанием дела ухмылялась: Светка, мол, перешла в высшую лигу, нашла себе папика, давно пора было. Мало кто в это верил. Даня скучал по ней и много раз, особенно поначалу, пытался написать ей. Света была умнее, чем он, и везде его заблокировала. А потом, видимо, и вовсе снесла все соцсети.
Закрыв родительские кредиты, Амалия порвала связи со своей старой жизнью. Сняла квартиру в неплохом районе, устроилась в одной из сетевых медлабораторий и начала готовить документы для возвращения на химфак. Даня очень долго решался позвать ее на киноночь, посвященную лучшим эпизодам «Доктора Кто». Она согласилась.
После выписки из больницы Артема осудили по куче статей и отправили в тюрьму. Как ни странно, он тоже не свидетельствовал против Светы и Инны.
Какое-то время Инна продолжала работать в Coffee Drop. Но совсем недолго. Она не была уверена в своей безопасности и сменила место работы при первой же возможности, растворившись среди тысяч других девушек с обычными именами.
За успешно закрытое дело следователя Самчика повысили. Он нутром чуял, что что-то в этой истории с маньяком не так. Слишком много в ней было слепых пятен, слишком слабой казалась мотивация главного подозреваемого. А еще он почему-то был уверен, что в розовом зайце, найденном на террасе Речного вокзала, оставался какой-то неразгаданный смысл. Но причастные все как один пожимали плечами. В конце концов и Самчику стало безразлично.
Был конец марта: остро пахли цветущие абрикосы, мир казался притихшим в ожидании, а на улицах все реже можно было встретить человека без медицинской маски. Последний раз Стас и Даня поговорили у отделения полиции после того, как у них взяли последние свидетельства.
— Треш, — сказал Даня.
— Это точно, — согласился Стас.
И дальше каждый пошел своей дорогой.
ОТ АВТОРКИ
Я написала эту книгу вскоре после того, как сказала своей будущей редакторке, что вряд ли когда-нибудь возьмусь за реализм.
До сих пор не понимаю, как так вышло: была ночь, была поздняя осень в Одессе и совершенно внезапный порыв закрутить сюжет вокруг какой-то нелепости — например, трех розовых плюшевых зайцев. У меня также было два образа, пока бесформенных и безымянных. Мальчик, который выжил, но жить не научился — тормозило невысказанное чувство вины. И второй мальчик, которому с рождения твердили, что он гений, — а он вырос и понял, что все это время был обычным. Они должны были встретиться и что-то друг в друге поменять. Они встретились в бассейне университетского спорткомплекса. Вот так началась «Дилемма выжившего».
Работа над книгой заняла всего 80 дней. Обычно я не пишу так быстро. Но здесь выбора не было: стоило открыть рабочий файл, и на меня наваливались травмы поколений и коллективный жизненный опыт — местами не самый комфортный. Сомнительное удовольствие для того, чтобы растягивать его надолго. Но я совру, если скажу, что хотя бы один из этих 80 дней провела в рукописи без вдохновения.
