Дилемма выжившего полностью

Он увидел Стаса. С розовым зайцем в одной руке, с бутылкой водки в другой. Ребро бутылки было густо измазано чем-то черным. Нет, красным, наверное… Похоже, ударил он этого Артема так, чтоб наверняка. И все равно, какой же нелепый…

Из-под капюшона неподвижного Артема натекла темная лужица. Возможно, он и не доживет до приезда скорой. Оторвав взгляд от зловеще поблескивающей крови, Даня заметил, что компания их поредела. С какой бы целью они ни заманили сюда Стаса, девушка-бариста решила, что все-таки оно того не стоит. И сбежала под шумок.

Даня встал на ноги, чуть пошатываясь. Может, стоит связать Артема, пока он не пришел в себя? Речной внутри — комбинация арт-галереи и заброшки, скорее всего, здесь можно отыскать веревку. Или воспользоваться ремнем… Нет, не стоит. Если Артем сейчас скопытится (а по скорости, с которой расползалась лужа, этот исход казался реальным), не стоит придавать ему вид мученика с передавленными запястьями.

Света коснулась Даниного плеча.

— Послушай, я все могу объяснить… Стас… Он…

На ее лице явно читалась борьба — между уважением к Дане и необходимостью быстро создать складную ложь, вынесшую бы ее за скобки в сложившемся ужасном уравнении. Победило все-таки первое. Не нужно было родиться вундеркиндом, чтобы соединить в уме розовых зайцев, два убийства, компанию из кофейни и Речной вокзал. И они оба это понимали.

Плечи Светы обреченно опустились.

— Надо поговорить, — чуть гнусавя, сказал Даня. И, взяв Свету за руку, потащил в соседний зал. Какой-то неадекватный дед носился между этажами, бормоча что-то и гремя пустыми бутылками. Происходящее становилось все сюрреалистичнее.

Они остановились возле окна, выходящего прямо на мост, — радужная подсветка весело играла на стенах, совершенно не попадая в настроение. Света кусала губы, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

Даня сделал глубокий вдох.

— Перед тем как зайти сюда, я написал следователю. Тут скоро будет полиция. Они ищут маньяка, убившего Бычка и… и моего друга.

— Тот парень?.. — Она прижала пальцы ко рту. — Твой друг? О боже, Даня… я не знала. Вот почему ты тогда…

— Сейчас неважно. Они знают, что это сделал Артем. И знают, что кто-то из общаги впустил его через кухню, чтобы он мог расправиться с Бычком.

— Я…

— Уходи. И я никому ничего не скажу.

Между Светиных бровей пролегла сомневающаяся морщинка.

— Он скажет.

— Не скажет.

Тут она заплакала.

Это была уже не совсем его Света, земная, неземная, но неизменно преображающая. Это был другой человек со своей червоточинкой в сердце — и, по правде говоря, Даня никогда и не пытался рассмотреть эту червоточинку поближе. Его устраивало то, что Света сама позволяла ему увидеть. Улыбку, от которой кружилась голова. Шрамы, заканчивающиеся там, где начинались его шрамы.

Он любил в ней очень многое. Ее красоту и понимание, ее юмор и решительность, ее искренность и высокий рост, раз за разом объявлявший войну его комплексам. Но легко любить то, что тебе нравится, то, что подсвечено для тебя солнцем и помещено в центр кадра — так, что не пропустишь. Легко увлечься — и просто не разглядеть, что где-то на дальнем плане есть что-то еще. К чему можешь оказаться не готов.

— Это просто зашло слишком далеко, — вытирая слезы, прошептала Света.

Фразы перемежались громкими всхлипами, и каждый был для Дани как удар плетью. И на каждом ему хотелось прижать ее к себе, обнять, пообещать, что все будет хорошо. Но это была бы слишком откровенная ложь.

— Я не знала, что Артем может пойти на это, думала, он просто ему пригрозит, но он сделал это, он убил Бычка, поэтому… поэтому… Я подумала, черт с ним… Даня, мне было очень тяжело без мамы. Я просто хотела спокойно жить… и не видеть каждый день напоминание о том, чего я была лишена. И не видеть его — рядом с тобой. Ты, — она сжала его руки в своих чуть липких от слез ладонях, — лучший человек из всех, кого я знаю.

— Я люблю тебя, — вырвалось у Дани. Даже не слишком гнусаво. И совершенно искренне. К своему удивлению, Даня обнаружил, что у любви бывает множество форм, и большинство из них — сложные. У любви бывает неевклидова геометрия и многомерные пространства. Бывают полумеры. Компромиссы.

Света шмыгнула носом и улыбнулась.

— Но не настолько, чтобы сбежать со мной.

Любуясь узорами света, скользившими по ее лицу, Даня кивнул.

— Не настолько.

Когда он вернулся, Стас стоял на открытой террасе и смотрел на реку. Кто его знает, о чем он думал, главное — заставить его молчать о том, что Света Веснянко была здесь сегодня ночью. Артем убил двух человек. Только Артем здесь — настоящий преступник. Дане не нравились эти мысли, но как здесь быть непредвзятым? Времени на беседы с совестью не оставалось.

Лохматый дед в тулупе носился по залам, продолжая причитать о «разбойниках», из-за которых его прогонят с работы. Сколько видели его маленькие, почти прячущиеся под кустистыми бровями глазки? Подняв одну из нетронутых бутылок у стены, Даня подошел к старику и ткнул ее в руки.

— Пейте.