Минуй нас пуще всех печалей
и барский гнев, и барская любовь.
А. С. Грибоедов
- Кто сей егерский поручик, Платон Александрович? - императрица явно разглядывала меня.
- Это protege Екатерины Романовны, Ваше Величество.
- Разрешите представить Вам моего крестника, Александра Фёдоровича Ржевского, Ваше Величество. - Присев (кажется, это называется 'книксен', подумалось мне) и низко склонив голову, сказала Дашкова. - Я уже имела честь Вам про него рассказывать.
- Да, да, помню, mon cher, это тот герой Измаила? - императрица говорила по-русски с заметным, но небольшим, даже где-то симпатичным, акцентом. - Милый юноша. - В её взгляде я увидел любопытство. И, обернувшись к фрейлине, добавила в полголоса - Wie aussehen! Wie aussehen! - Но позвольте, мне говорили, что у Вас нет ни ног, ни рук. - Это она уже обратилась ко мне.
- Прошу прощение за дерзость, Ваше Величество. - Я поклонился. - Но молва о том, что я калека несколько преувеличена - у меня нет только ног и пальцев на левой руке, остальное всё цело, поэтому Я (на 'Я' мой голос слегка как бы дрогнул) не калека и не инвалид.
- Ну, ну, мой друг, не обижайтесь, я вовсе не хотела Вас обидеть, я не называла Вас калекой. А?... - Она веером показала на мои ноги.
- Это искусные протезы, Ваше величество, сделанные швейцарским мастером Паули. - То, что Паули не Паули, им (и Екатерине, да и Дашковой тоже) знать не обязательно, зато ссылка на механика иностранца, как мне показалось, при всеобщем русском пиетете перед иностранщиной - хороший ход, для будущего и Габриэля, в смысле - Жана, и наших с ним планов.
- Ну надо же! Нет, всё-таки какие эти швейцарцы молодцы. А?... Но наш Кулибин, я думаю тоже бы смог. Вы к Ивану Петровичу не обращались?
- Простите, Ваше Величество, но я не знаком с господином Кулибиным, да, если откровенно, и не слышал о нём. - Блин!!!! Это, конечно ложь, уж о Кулибине знают в России все, правда, в моей России. Но мне казалось, что он уже умер - я банально не помню годы жизни Кулибина. А сколько ему сейчас лет, интересно? - Это наш механик?
- Да, это НАШ (она выделила голосом 'Наш') Архимед. - И почему-то взглянула на Дашкову.
- Буду рад с ним познакомиться.
- Однако наш герой за свой подвиг достоин награды. Вы были в реляциях, поданных мне светлейшим князем Потёмкиным ещё два года назад, но так как по известным причинам свой орден не получили, я сама его Вам вручу. - Екатерина подняла правую руку, причём веер из неё куда-то исчез. Тут же фрейлина подала ей на подушечке орден.
- Господин капитан Ржевский, за отменную храбрость и ободрение своим примером подчинённых при штурме неприятельской крепости Измаил награждаю Вас орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4-го класса. - И приколола мне орден. - Смею думать, что и впредь Вы будете также преданы и будете ревностно служить Отечеству.
Я банально растерялся, я не знаю, что нужно делать.
Я встал на правое колено и поцеловал Императрице руку. Вставать на колени в протезах было рискованно, со стороны наверное выглядело смешно и неуклюже, но это всё, что показалось мне уместным в эту минуту. Кроме того, это, наверное, было не по уставу, но недовольства, вроде бы, не вызвало. Руку для поцелуя, по крайней мере, не отдёрнули.
- Рад стараться, Ваше Императорское Величество. - Сказал я, вставая. -Только... - Я как бы засмущался. - Я поручик.
Екатерина улыбнулась.
- Капитан. Капитан гвардии. - И опять фрейлине, и опять в полголоса -Sehr ähnlich. Que pensez-vous? - Указ о Вашем переводе будет сегодня подписан. Теперь я буду заботиться о Вас.
- Но, Ваше величество, я ...
- Вы же сами сказали, что всё самое главное у Вас цело и Вы не калека.
